Лионель Савиньяк

— Если вы где-нибудь когда-нибудь найдете сердце, отдайте шестую часть мне. — Шестую часть? — Днями и в две трети ночей сердце мне не понадобится.

Он слишком занят собственными чувствами, чтобы понять женщину. Даже испытывая на ее счет самые серьезные намерения.

— Ты в порядке? — Я-то в порядке, а вот у тебя отрастают крылья. Куриные. — Обморок — это, по-твоему, порядок? — Будя я в обмороке, не мешал бы тебе квохтать, и вообще, господин командующий, шел бы ты командовать. Станет невмоготу, заходи убедиться, что я жив, только, пожалуйста, не раньше вечера.

— У меня нет сердца! У меня больше нет сердца... — Сударыня, если бы оно у вас было, я никогда не посмел бы предложить вам себя. Так вышло, что у меня сердца тоже нет. — Разве первородного топили в грязи? Разве он отдал все и обрёл пустоту? — Все было проще. Я таким родился.

Человек бессердечный не должен приближаться к человеку с сердцем. Иначе он его вырвет, и другому станет очень больно.

Вы собирались на рынок, но, обдумывая завтрак, не кутаются в шаль, не поднимают лицо к звёздам, не выходят к перекрестью дорог, а окно — это всегда перепутье, граница между «остаться» и «уйти».

– Смотреть на закат – дурная примета. – Но не смотреть туда, куда смотреть нельзя – ошибка. Стратегическая.

Если повар не ворует яйца и сало, знает, как готовить яичницу, и не отвлекается, когда ее жарит, вы тоже будете настаивать, что ему везет?

Мелкие души лучше всего помнят мелкие обиды.

Порой ярость придает сил, но чаще делает глупее, а значит уязвимей.

— После нашей последней встречи я опасался, что буду вам благодарен. — Вам свойственно бояться не того, чего следует.

Выжидать разумно лишь в том случае, когда враг сделает все за тебя.

Драться за вождя приятнее, когда вождь рядом.

Отсутствие неожиданностей не равняется отсутствию неприятностей.