Вера Камша

– Плечи у тебя хороши, – раздалось за спиной, – и что пониже не хуже, а вот с головой – конфуз.

Нет пути для впавших в уныние и пьющих горе свое аки вино.

... подлости, не совершенные из страха или невозможности, все равно повисают на шее. Просто их никто не видит, кроме Леворукого, а тот смотрит и смеется.

Я играю лучше, сударь, и удача на моей стороне. Ей, как и всякой шлюхе, нравятся мерзавцы и военные, а я и то, и другое.

Величие не бывает прошлым. Если это величие страны или человека, который что-то сделал.

— Я вас ненавижу! А вы на краю вечности, могу и толкнуть. — К вам я стою лицом, так что врасплох меня не застать, а вечность в спину не бьет.

Безотчетная, глупая и несвоевременная ярость вырвалась откуда-то из юности, и унять ее не вышло.

Звездная ночь обдает холодом, луна и та кутается в бледно-радужную шаль.

Женщина женщину поймет так же, как и мужчину. То есть не всегда, не всякого и не до конца.

Седина — это еще не опыт.

Ваши воспоминания в неминуемой грызне над оставшимися без хозяев мисками становятся опасным оружием. Лучше их придержать.

Какое зло в такое утро? Розовое, ясное, холодное — как молодость, которая взяла да и вернулась под звон чужих струн и родных песен.

Кошки б подрали этих любовничков, отцелуют свое — и в окно, а ты замазывай и прикрывай!

Он слишком занят собственными чувствами, чтобы понять женщину. Даже испытывая на ее счет самые серьезные намерения.

— Если вы где-нибудь когда-нибудь найдете сердце, отдайте шестую часть мне. — Шестую часть? — Днями и в две трети ночей сердце мне не понадобится.

Осень была исполнена золота и огня, но зима хочет стали.

О, гости. Люблю гостей... Давай я их не пущу.

Станешь убивать, не любя жизнь, рано или поздно сойдёшь с ума.

Если будит кто-то истинно любимый, пробуждение становится менее ужасным.

Бестактность — привилегия набивающейся в друзья ровни.

Не возьмусь сказать, когда тебя стало поздно учить, так что получай новости и распоряжайся ими по своему нетривиальному усмотрению.

— Ты в порядке? — Я-то в порядке, а вот у тебя отрастают крылья. Куриные. — Обморок — это, по-твоему, порядок? — Будя я в обмороке, не мешал бы тебе квохтать, и вообще, господин командующий, шел бы ты командовать. Станет невмоготу, заходи убедиться, что я жив, только, пожалуйста, не раньше вечера.

Алатка никогда не удирала, если ее звали на помощь, каким бы противным ни был зовущий.

— У меня нет сердца! У меня больше нет сердца... — Сударыня, если бы оно у вас было, я никогда не посмел бы предложить вам себя. Так вышло, что у меня сердца тоже нет. — Разве первородного топили в грязи? Разве он отдал все и обрёл пустоту? — Все было проще. Я таким родился.

Человек бессердечный не должен приближаться к человеку с сердцем. Иначе он его вырвет, и другому станет очень больно.