Рокэ Алва

Величие не бывает прошлым. Если это величие страны или человека, который что-то сделал.

— Я вас ненавижу! А вы на краю вечности, могу и толкнуть. — К вам я стою лицом, так что врасплох меня не застать, а вечность в спину не бьет.

Женщина женщину поймет так же, как и мужчину. То есть не всегда, не всякого и не до конца.

Станешь убивать, не любя жизнь, рано или поздно сойдёшь с ума.

Если будит кто-то истинно любимый, пробуждение становится менее ужасным.

– Наделять других своими добродетелями пристойней, чем искать в них свои же пороки. Это не я сказал, не подумай… – Само собой, не ты. Валмоны видят в ближних не добродетели и пороки, а то, что может пригодиться, и то, что мешает. – Тебя послушать, какой-то Мэгнус выходит – что не съест, то забодает. – Скорей капюшонная змея. Со сторонним дураком, не в том месте и не в то время оказавшимся, связываться не станет, разве что капюшон распустит. Но вот если рядом кладка, извините…

– В астры я запущу козу, – с усилием пообещал Валме. – Бакранскую. Белую и грустную. Она будет грустно жевать цветы и вспоминать горы, в которых осталось ее сердце и ее козлы, а ей достались чужое небо, невкусные астры и печаль, печаль, печаль… – Очень распространенный случай печали, – задумчиво протянул Ворон. – Дидериховой. Коза могла бы ее избегнуть, вернувшись на родину и разгребая снег в поисках травки. И уж тем более она не стала бы грустить, доставшись волку или угодив на вертел. Жаркое бывает дурным, но не печальным.

Когда уделяешь кому-то или чему-то слишком много времени, кто-то или что-то начинает капризничать. Потакать чужим капризам следует только для собственного удовольствия. Если его нет, надо поставить капризника на место или вышвырнуть.

Никогда не надо мчаться на зов, даже к королям. Королей, женщин и собак следует держать в строгости, иначе они обнаглеют. Нет ничего противнее обнаглевшего короля.

— Я смею все, юноша. И буду сметь. Мне не нужно ничьей милости — ни от Создателя, ни от людей, если предположить, что люди на нее способны. И от меня милости не ждите. — Я... и не жддду... — Правильно, вы ее лопаете нежданной.

Честь должна стоить дорого, иначе ее никто не купит.

У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее.

То, что всё равно на исходе, лучше погасить самому и сразу.

Вот так всегда! Мне приписывают Леворукий знает что и действуют исходя из своих выдумок. А на самом деле пора бы и понять, что я не вру. Почти...

Счастье даром не даётся... Нужно бить те бокалы, которые есть.

Золото — славный слуга, но мерзейший господин.

Удивительно корыстные и лживые люди. О готовящемся нападении сообщил я, а деньги получили они.

Смерть та же женщина, ее нельзя бояться, но ее можно не хотеть…

Бить врагов удобней в чужом доме, а не в собственном. Чтоб потом не вставлять окна и не менять ковры.

Тень не выбирают, Тени позволяют стать Тенью те, кто зажигает фонари.

– Добродетельные люди такие странные, – Рокэ задумчиво посмотрел на Вейзеля, – не поймешь, почему вы верны своим женам, то ли вы их любите, то ли Создателя боитесь. – Герцог, – Вейзель все еще сдерживался, – не кощунствуйте! – Не ершитесь, Курт, я и впрямь не понимаю, зачем в отношения двоих впутывать третьего, да еще без его согласия.

В любезном отечестве все так и норовят облагодетельствовать родичей за казенный счет. Я следую общему примеру и намерен накормить досыта местное воронье. Причем не за счет моего короля, а за счет его врагов. Чувствуете разницу?

Редкая тварь без шерсти и перьев выглядит пристойно.

Оставьте, генерал, это скучная книга... Ужасно скучная и ужасно длинная... Все куда-то зачем-то идут и друг друга убивают... Но неудачно... А они все идут, и идут, и идут... Кошмар...

Я никогда не лаю, Ваше Высокопреосвященство, — размеренно произнёс Ворон, — и даже не кусаю. Я рву глотку.