Лорен Хайнд

Мы дошли до той стадии, когда просто не о чем разговаривать.

Я оглядываю комнату. Вещи вокруг наводят на меня тоску. Они как будто демонстрируют мое жалкое существование: пишущая машинка — ленты нету; мольберт — нет холста; книжная полка — без книжек.

— Но я хочу узнать тебя,— говорю я.— Хочу узнать, кто ты есть. Он морщится, поворачивается ко мне и произносит, вначале повышая голос, а затем смягчая его: — Никто никогда никого не узнаёт. Нам просто приходится мириться друг с другом. Ты никогда меня не узнаешь.