Максим Григорьев

Папа, пожалуйста, пойми меня и прости. Я не хочу, чтоб ты грустил. Помни, ты всегда будешь в моем сердце. Я жалею, что узнал тебя так поздно. Знай, то, что я нашел тебя — моя самая большая удача в жизни. Обещаю, мы с тобой еще обязательно встретимся. Мы сыграем в футбол, порыбачим, ты достанешь меня своим ворчанием еще миллион раз. Я скажу тебе то, что всегда хотел сказать, но никогда не говорил, потому что мне не хватало смелости... Пап, я люблю тебя! И очень жду, когда у меня родится братик или сестренка. И напоследок: когда вы найдете землю, я уже буду вас там ждать.

Главная причина в том, что я принял такое решение — это Алена. Я люблю ее больше всего на свете. Я точно знаю, что она меня тоже любит. Ты опять злишься? Считаешь бредом, что я убегаю от нашей любви? Пойми, кое-что случилось. Если я останусь, то разобью ей сердце и все станет только хуже. Наша история на корабле была обречена. Уплыть — это единственный шанс не сделать все еще хуже, Алена заслуживает счастья, но я не смогу ей его дать. Пусть лучше между нами будет океан. Тогда она сможет меня забыть, а на моем месте будет кто-то другой. Достойный ее.

Все мы на корабле оказались частью огромного пазла. И ты, и я, и капитан, и все остальные. Фрагменты этого пазла такие же разные, как и мы. Иногда они складываются вместе, и вдруг, как по волшебству, получается картинка, словно эти кусочки предназначены друг для друга. А иногда фигурки пазла кажутся подходящими, но сложить их вместе никак не удается. Бывает, что пазл складывается так странно, что сразу не разберешь, что должно получиться на картинке. Сейчас ты, наверное, опять ругаешься, говоришь, что это ерунда. Ты прав.

Привет, пап. Я должен был тебе рассказать кое-что, но не осмелился сделать это, глядя тебе в глаза, поэтому пишу письмо. Когда ты прочтешь его, я буду уже милях в двадцати от тебя. Пап, я взял испанский корабль и ушел на нем. Пожалуйста, отпусти меня и не ищи, не бей тревогу. Я хочу быть один, потому что... потому что приношу только одни несчастья тем, кто меня любит. Сейчас ты, наверное, чертыхаешься во всю, но посмотри на этот поступок без эмоций, как моряк. Два корабля найдут землю быстрее, чем один. Хочу быть честным с тобой, я сел на этот корабль не просто так. Найти тебя мне помогли люди, связанные с проектом «Александрия». Но я понятия не имел, чем это обернется. Скоро тебе наговорят про меня много гадостей, тебе будет больно. Я хочу, чтобы ты знал одно: я никогда тебя не обманывал. Никогда. Я счастлив, что нашел такого отца.

Стукачка, зачем ты нам создаешь постоянно какие-то проблемы, а? Жизнь и так сложная штука.

— Эй, тебя не учили стучаться? Может, я здесь переодеваюсь?! — Стукачка, я тебя уже видел голой. Ничего интересного.

— Попробуй прочитай всего одну книжку. — У меня не получится, там же мозги надо напрягать.

— Стоп! Вот это что такое? — Эротические журналы, папа. А ты что, не слышал, я — главный извращенец на корабле. — Так, я изымаю их, как запрещенную литературу. — Скажи честно, ты хочешь оставить их себе? — Сынок, очень жаль, что у тебя мозгов, как у медузы. Да, я оставлю их у себя. — Папа, пап, а ты не староват, чтоб листать такие картинки? — У тебя очень длинный язык. Пойди, отдрай им все машинное отделение! — Э-э, пап... — Не папкай. Выполняй!

— Не подходи ко мне ближе, чем на три метра, слышишь? И вообще, перед этим, пожалуйста, мой руки! — Что? — Что? А-а... уши, говорю, почисти, а то ты последнее время очень плохо слышишь. Мне так тебя жаль! — Может, тебе зубы почистить, а? Чтобы из твоего рта не летели всякие гадости... Пойду подышу свежим воздухом, потому что тут воняет, по-моему.

— Если сегодня нас накроет циклон, я хочу, чтоб ты знала... Ты — единственное, что мне нужно в этом мире. Слышишь? — Макс, я не люблю тебя!

— Я теперь всегда буду с тобой. — Только не обмани меня, Стукачка.

— Конец света отнял у нас не все. Некоторые приятные моменты все-таки остались. — Например? — Например, поцелуи. Теперь это самое прекрасное, что осталось в жизни. Ты когда-нибудь любил так, что был готов целоваться без остановки? Когда мурашки по всей спине и хочется целоваться, не останавливаясь, пока не заболят губы. — У меня такого никогда не было.

— Когда ты рядом, мое сердце готово выпрыгнуть. Что чувствуешь ты? — Не важно, что я чувствую, когда ты с другой.

— Не входи, пожалуйста, я же голая. — Я постараюсь не испугаться.

— Макс, у тебя есть шампунь или гель для душа? — Значит, мыться со мной в одном душе нельзя, а одним шампунем можно? Ну да, с этого все и начинается... Сначала шампунь, потом зарплата.

— Теперь у тебя есть собственная клетка. Надеюсь, что там внизу тебя съедят рыбы, и я больше никогда тебя не увижу. — Только не скули у меня на похоронах. И надень это платье, — пускай все поржут.

— Ладно, сын, ты на меня не обижайся, ну... занесло меня в неогороженную тундру. — Проехали. — Ты знаешь, мне кажется, что если ты действительно любил бы докторшу, ты к ней переехал, а не раздумывал бы триста лет. — А ты у нас теперь эксперт в любовных делах?! Ну она ж тебе не нравится, пап. — Да плевать на меня тысячу раз. Ты нашел свое счастье, так держи его. Ты не повторяй моих ошибок-то. Мне 25 лет понадобилось, чтобы понять, что, кроме Надьки, мне никто не нужен.

— Да, земля и семена... А эта академия наук действительно о нас «позаботилась», что скажешь. Пап, может, разведешь огород, заведешь скотину. Поросенок у нас уже есть... — Этот поросенок, он забыл, зачем он сюда пришел. Работать, а не развлекаться.

— Макс, Макс, ты куда делся? Макс! — Пап, я здесь! Ты чего испугался? — Краб тебя дери! Ты еще раз так пошутишь, я тебе голову оторву и засуну в этот ящик! — Пап, ну ладно, успокойся. — Я дам «успокойся»...

— Сигнал слабеет. Вы что-нибудь видите? — Я вижу только зад старпома.