Алена Громова

— Я хотела сказать тебе, что больше не хочу быть твоим другом. — Серьезно? — Да. Дружба меня больше не устраивает. Я хочу быть твоей девушкой. Что-то я не вижу приступа радости... Ты не рад? — Нет. Я счастлив, Стукачка. Я счастлив.

— Эй, тебя не учили стучаться? Может, я здесь переодеваюсь?! — Стукачка, я тебя уже видел голой. Ничего интересного.

— Не подходи ко мне ближе, чем на три метра, слышишь? И вообще, перед этим, пожалуйста, мой руки! — Что? — Что? А-а... уши, говорю, почисти, а то ты последнее время очень плохо слышишь. Мне так тебя жаль! — Может, тебе зубы почистить, а? Чтобы из твоего рта не летели всякие гадости... Пойду подышу свежим воздухом, потому что тут воняет, по-моему.

Макс, возможно, тебе это покажется безумием, но я прошу, поверь мне, и сделай так, как я прошу. Я не буду замечать тебя, я буду обижать, оскорблять, но, пожалуйста, знай, что чем хуже я с тобой обращаюсь, тем сильнее я люблю тебя. Я не прошу тебя это понять, просто... просто поверь мне. Так надо, понимаешь? Я очень тебя люблю, помни об этом.

Мне так жаль, Макс. Мне правда очень жаль. Ты был прав, невозможно разлюбить человека за восемнадцать минут. Я не могу... не могу делать вид, что я перестала любить тебя. Любить и делать вид, что ты мне безразличен, не сметь подойти, прикоснуться. Если бы ты знал, как мне тяжело.

— Если сегодня нас накроет циклон, я хочу, чтоб ты знала... Ты — единственное, что мне нужно в этом мире. Слышишь? — Макс, я не люблю тебя!

— Я теперь всегда буду с тобой. — Только не обмани меня, Стукачка.

— Конец света отнял у нас не все. Некоторые приятные моменты все-таки остались. — Например? — Например, поцелуи. Теперь это самое прекрасное, что осталось в жизни. Ты когда-нибудь любил так, что был готов целоваться без остановки? Когда мурашки по всей спине и хочется целоваться, не останавливаясь, пока не заболят губы. — У меня такого никогда не было.

— Когда ты рядом, мое сердце готово выпрыгнуть. Что чувствуешь ты? — Не важно, что я чувствую, когда ты с другой.

Мы с тобой вместе доберемся до острова. Ты слышишь, Макс? Ты мне очень нужен. У меня припрятана та бутылка, помнишь? И я даже знаю, что мы с тобой отметим... Твое возвращение. И мы будем говорить с тобой целыми сутками... Только ты и я. У нас с тобой столько всего впереди... У нас с тобой — вместе. Так что ты должен вернуться. Пообещай мне, Макс?

— Не входи, пожалуйста, я же голая. — Я постараюсь не испугаться.

— Макс, у тебя есть шампунь или гель для душа? — Значит, мыться со мной в одном душе нельзя, а одним шампунем можно? Ну да, с этого все и начинается... Сначала шампунь, потом зарплата.

— Теперь у тебя есть собственная клетка. Надеюсь, что там внизу тебя съедят рыбы, и я больше никогда тебя не увижу. — Только не скули у меня на похоронах. И надень это платье, — пускай все поржут.

— Ну, рассказывай, чем тебе помочь? — Помоги мне сходить в туалет! — Что? — Ширинку расстегнуть... Если хочешь, можешь надеть резиновые перчатки, в принципе...