Малькольм «Мэл» Рейнольдс

— Ну и кто мы теперь? — Офигенные герои, сэр!

— Эта девчонка — ведьма! — Да, но она наша ведьма.

Ты сдаешь члена команды — ты сдаешь меня.

— Мы что, похожи на благоразумных? — Внешность обманчива.

Инара: — Впервые вижу священника на этом корабле. «Пастор»: — Что ж, я тоже не ожидал встретить представителя власти. Я сказал что-то смешное? «Кейли»: — Не то, что бы смешное... Инара: — Это Мэл называет меня послом. Мэл: — Пастор, она проститутка. «Кейли»: — Правильнее говорить — компаньонка. Мэл: — Я всё время путаю.

Жизнь слишком коротка для сомнений и недоверия.

— Если вы воспользуетесь ею в сексуальном смысле, вы будете гореть в особенном аду. Есть там отделение специально для растлителей малолетних и поганцев, которые болтают в театре. — Да я... я не собираюсь! Святой отец, вы пошляк! — Возможно, я поторопился. — Фигожно! — Я приношу извинения, и подготовлю ей комнату в пассажирском отсеке. — Вот и хорошо. [Уходя, пастор Бук оборачивается и, выдержав паузу, повторяет] — ...в особенном аду.

— Ты всё-таки объясни мне, почему вы не одели Зои в платье. — Это ж тактика, женщина. Кто-то ж должен прикрывать мне тылы. А потом, так приятно в этих хлопковых платьицах — обдувает во всех местах. — И ты знаешь это потому, что...? — Ты не можешь открыть книгу моей жизни и начать читать с середины. Как и женщины, я — загадка. [Инара смеётся] — Пусть так и остаётся. Вопрос снимается.

...лишь в потёмках я вижу путь...

— Ты же уверяла меня, что крепления ещё неделю простоят! — Да, но это было полгода назад!

— Что главное? — Любовь! Можно освоить таблицы, но поднимая в воздух корабль, который сама не любишь, ты когда-нибудь обязательно вылетишь из пилотского кресла. Любовь удержит корабль в воздухе, когда он по всем законам должен упасть... Любовь сделает твой корабль родным домом!

В следующий раз, когда захочешь ударить меня в спину, имей смелость посмотреть мне в глаза.

Я думаю, что все люди, в честь которых ставили памятники, так или иначе были порядочными сукиными сынами. И дело не в тебе, Джейн, а в том, что людям это нужно.

Саймон Тэм: — Постараюсь сказать это так мягко, как только можно... Откуда я могу знать, что вы не убьёте меня во сне? Малькольм Рейнольдс: — Сынок, ты меня совсем не знаешь. Если я захочу тебя убить, ты будешь трезвый, бодрый, и у тебя будет оружие. Саймон Тэм: — Вы всегда такой сентиментальный? Малькольм Рейнольдс: — Настроение хорошее. Саймон Тэм: — Настроение? За вами Альянс гоняется, на борту преступники, половина людей ранена, серьёзно или по-мелочи, включая вас, к тому же беглецам помогаете. Малькольм Рейнольдс: — Но мы летим. Саймон Тэм: — Этого мало. Малькольм Рейнольдс: — Этого достаточно.

— ... и посадка нас ждёт весьма любопытная. — В каком это смысле? — «О боже, боже, мы все умрём?» — Говорит капитан. У нас возникли проблемы при входе в атмосферу. Нас, возможно, немного потрясёт. А потом мы вообще взорвёмся.

— Любой джентльмен предоставит вам возможность воспользоваться его мечом. — Воспользоваться его ме... Чем?

Зои: — Тебя никто не заставляет. Это работа — дружеское одолжение. Джейн Кобб: — Чудно. Я их знать не знаю и клал на них с прибором. «Мэл»: — Они шлюхи. Джейн Кобб: — Я в деле.

Не бей, говорят, человека по роже... но иногда так приятно.

Все умирают. Кто-то носит сейчас твою пулю, и сам об этом не знает. Вся хитрость в том, чтобы умереть от старости до того, как она тебя найдёт.

Я постоянно нарушаю законы, зато совесть у меня чиста.

— А будут лезть куда не надо — пристрели. — Пристрелить? — Да. Только вежливо.

— Мы все умрём. — Нет, не умрём. Мы не можем умереть. Знаешь, почему? Потому что мы обалденно красивые. Мы такие лапули, что Господь не допустит нашей смерти. А?! Вы только посмотрите на этот волевой подбородок!

— Знаешь, какой твой самый большой грех? — Какого черта... я люблю все семь!