Светлячок (Firefly)

— Ну и кто мы теперь? — Офигенные герои, сэр!

— Эта девчонка — ведьма! — Да, но она наша ведьма.

Ты сдаешь члена команды — ты сдаешь меня.

— Мы что, похожи на благоразумных? — Внешность обманчива.

Иногда вещи ломаются насовсем, их не починишь.

Инара: — Впервые вижу священника на этом корабле. «Пастор»: — Что ж, я тоже не ожидал встретить представителя власти. Я сказал что-то смешное? «Кейли»: — Не то, что бы смешное... Инара: — Это Мэл называет меня послом. Мэл: — Пастор, она проститутка. «Кейли»: — Правильнее говорить — компаньонка. Мэл: — Я всё время путаю.

— Эй, пастор, разве в Библии не ясно сказано насчёт «Не убий»? — Вполне ясно. А вот насчёт коленных чашечек там довольно туманно.

Жизнь слишком коротка для сомнений и недоверия.

Хотеть — не вредно, вредно — не хотеть.

— А ты бы могла переспать за деньги? — За деньги, бесплатно... Всё равно меня никто не хочет.

— Если вы воспользуетесь ею в сексуальном смысле, вы будете гореть в особенном аду. Есть там отделение специально для растлителей малолетних и поганцев, которые болтают в театре. — Да я... я не собираюсь! Святой отец, вы пошляк! — Возможно, я поторопился. — Фигожно! — Я приношу извинения, и подготовлю ей комнату в пассажирском отсеке. — Вот и хорошо. [Уходя, пастор Бук оборачивается и, выдержав паузу, повторяет] — ...в особенном аду.

— Ты всё-таки объясни мне, почему вы не одели Зои в платье. — Это ж тактика, женщина. Кто-то ж должен прикрывать мне тылы. А потом, так приятно в этих хлопковых платьицах — обдувает во всех местах. — И ты знаешь это потому, что...? — Ты не можешь открыть книгу моей жизни и начать читать с середины. Как и женщины, я — загадка. [Инара смеётся] — Пусть так и остаётся. Вопрос снимается.

Чу́дное место! Надо друзьям посоветовать...

Сэр, кажется у вас проблема — мозг в голове отсутствует.

Не торгуется тот, кто платить не собирается.

Она создала такую семью... сила её любви держала их всех вместе. Когда человек живёт рядом с такой силой, он не может просто уйти, не может оторваться от любви, не хочет без неё...

...лишь в потёмках я вижу путь...

В следующий раз, когда захочешь ударить меня в спину, имей смелость посмотреть мне в глаза.

— Приглашения туда стоят как бриллиант размером с яичко. У меня в заначке есть парочка. — ... — Приглашений!

Я думаю, что все люди, в честь которых ставили памятники, так или иначе были порядочными сукиными сынами. И дело не в тебе, Джейн, а в том, что людям это нужно.

Саймон Тэм: — Постараюсь сказать это так мягко, как только можно... Откуда я могу знать, что вы не убьёте меня во сне? Малькольм Рейнольдс: — Сынок, ты меня совсем не знаешь. Если я захочу тебя убить, ты будешь трезвый, бодрый, и у тебя будет оружие. Саймон Тэм: — Вы всегда такой сентиментальный? Малькольм Рейнольдс: — Настроение хорошее. Саймон Тэм: — Настроение? За вами Альянс гоняется, на борту преступники, половина людей ранена, серьёзно или по-мелочи, включая вас, к тому же беглецам помогаете. Малькольм Рейнольдс: — Но мы летим. Саймон Тэм: — Этого мало. Малькольм Рейнольдс: — Этого достаточно.

Знаешь, есть такой девиз... Можно сказать, мировоззрение таких, как мы — «Своих не бросать».

— А потом ты начала врать мне, что стало для меня ключевым моментом во всей этой забавной истории. — Что мне сделать, чтобы выйти из этой ситуации с достоинством? — Совершить ритуальное самоубийство, рыбка моя.

— Иногда я ругаюсь матом. Так же, как все. — Да ну? Я почему-то никогда не слышала. Ты что — ругаешься поздно вечером, когда все спать разойдутся? — Я ругаюсь только там, где это уместно. — Саймон, весь смысл брани в том, что она нигде не уместна!