Марк Демарти

— Хочешь сделать какой-то минимум — не ходи в цирк, где животных калечат физически и ломают морально, не ходи в зоопарк, где животные безвинно сидят в тюрьме; не фотографируйся с маленькими зверятами-фоторабами, которые выдерживают лишь сезон, а потом их убивают. Не будет спроса — не станет предложения. Я уже молчу про охоту и рыбалку. Взять бы такого охотника да в лес без ружья… — Ты опасна для общества. — А общество опасно для планеты. Такая вот у нас цивилизация.

Ты мне очень нравишься. Но я так не люблю с тобой разговаривать!

— И с каких это пор мы с тобой встречаемся?! — Со следующего года точно будем.

— Знаешь, иногда соблазну лучше поддаться хотя бы потому, что он может уже не повториться. — Это Уайльд сказал? — Это я тебе говорю.

— Сможешь разобрать его гитару? — Не ломая? — Да. — Какая ты жестокая… — Почему? Ведь тогда он сможет её собрать. — Ты ко мне жестокая. Думаешь, легко — разобрать гитару, не ломая?

Дай Бог, чтобы он запомнил наш урок, а то он слишком дорого нам дался.

Когда мы въехали в Париж, Марк свернул на Ледрю-Роллен. — А может, через «золотого мальчика» поедем? Так быстрее будет. — Какого ещё «мальчика»? — не понял он. — Ну я так колонну на площади Бастилии называю. Марк чуть руль не выпустил от смеха. — Чего непонятного? — рассердилась я. — Там же наверху мальчик золотой стоит! — Во-первых, мальчик — бронзовый, а во-вторых, это Люцифер с факелом.

Большинство людей живут так легкомысленно, будто у них в гараже стоит машина времени.

Счастье никогда не приходит вовремя. Оно приходит или слишком рано, когда не хватает мозгов его распознать, или слишком поздно, когда кажется, что до этой встречи ты и не жил, или никогда.

Наверное, я очень несправедлив к людям, ожидая от них логического мышления и быстрой сообразительности.

У меня такое чувство, что мир погружён во тьму, ты стоишь в светящемся квадрате окна и смотришь в сторону, отчаянно взывая: — Где ты, счастье? Я тебя не вижу! А я ворчливо рычу под окном: — Вот он я стою!