Меер-Шимон Голд

— Да подожди ты. Я же должна, я ему должна дать денег... — Неа, а это нет! — Что это за судьба у меня такая, а, всем им давать деньги? Этим я давала, чтоб остались, а этому надо дать, чтобы ушёл!

— Да что с того, что ты мне сам рассказал о своих несчастьях? Знаешь, на кого ты похож? Ты похож на того нищего, который ходит по рынку и показывает всем свои гноящиеся язвы. Ты думаешь, если ты показал свои язвы — ты уже святой, да? Нет! Ты, между прочим, приехал в Англию — на мой счёт. — Мне не нужна Англия! — Какое счастье для Англии!

— Я хочу вернуться в Иерусалим! — Вот это правильно, правильно! Возвращайся в свой Иерусалим и женись там на своём отце, на всей своей грандиозной мишпухе! [обращается к Рахель] Ты избавилась от чумы, от холеры, от десяти казней, от чистопородного идиота с прививками от всех здравых мыслей! Всё... Ха! Семья! Ему нужна семья! Как же! Ему нужна семья! Семью не подносят на блюдечке — семью нужно создать!

Невесте — сорок один год. Да! А если Вы не верите, Вы распилите её, как пилят дерево, и сосчитайте круги.

Ты спроси у нашей праматери Леи, спроси у Ревекки, спроси у маленькой Рахель — зачем они столько лгали и обманывали, а? Весь наш народ вышел из вранья. И ты, и она, и я, все! Ложь... Ложь — это порой спасение, это щедрость — спасающая от смерти, милость — поданная втайне. И принять такую ложь тихо, смиренно — это милосердие.

Только наш вкус нам по вкусу.

— Я хочу налить тебе ещё чашечку чая. — Кто тебе сказал, что я хочу чая? — Я тебя спросила: «Хочешь ещё чашечку чая?» — Но я же не сказал, что я хочу, правда? А? Ты готова весь мир затопить своим чаем! Сядь, успокойся!

Брак — это как бы встреча двух неприятельских армий. Он стоит во главе своей армии, у него здесь нет ни гроша, ни знакомых, ничего. Но держится он так, словно за ним целое войско. Разве это не прекрасно? А? И ещё, он начинал учить английский... по этикеткам на аспирине.