Моркоу

— Я хочу, чтобы ты вернулся в штаб-квартиру и занялся текущими делами. — Но какими именно, сэр? — Всеми! Разбирайся с происшествиями. Перекладывай с места на место бумаги. Нужно подготовить новый график дежурств. Поорать на людей! Прочесть рапорты!

— Мы знаем, что вы едете не на взморье, сэр... Но… — И очень жаль, что не на взморье! ... Там бывают кораблекрушения. Контрабандисты. Утопленники. Преступники так и кишат! Хоть что-то интересное.

— Он пьёт только тогда, когда чувствует себя подавленным, — возразил Моркоу. — А почему он чувствует себя подавленным? — Иногда потому, что не выпил.

— Это тебе не хухры-мухры. — Я никогда не видел хухров, но это точно не они.

— В чрезвычайной ситуации он не растеряется. — Во-первых, в чрезвычайную ситуацию он даже не попадет. Убежит или спрячется. Во-вторых, этот человек сам по себе чрезвычайная ситцация — в наиболее ярком ее проявлении.

Всего десять лет назад суд физическим испытанием здесь заменили судом юристов. И то, только потому, что суд юристов зарекомендовал себя более беспощадным.