Муми-тролль

Даже самые странные люди могут когда-нибудь пригодиться.

Для того, чтобы во что-то верить, вовсе не обязательно знать, правда ли это.

Одинаково важно знать две вещи: как быть одному, и как быть с другими.

Они ничего не говорят и никого не замечают. Просто идут и идут, машут лапами, уставясь на горизонт. Папа говорит, что они никак не могут дойти туда, куда стремятся, и не могут остановиться...

— Пусть только взойдёт моё солнце и глянет на вас, вы тут же увидите, какие вы глупые!

Всё очень неопределённо и это-то меня и успокаивает.

— Кто-то уносит вещи из папиного дома. — Так это же здорово, — весело сказала Туу-тикки. — Тебя и так окружает слишком много вещей. И тех, о которых ты вспоминаешь, и тех, о которых ты только мечтаешь.

Как жаль, что всё самое интересное кончается тогда, когда его перестаёшь бояться и когда тебе, наоборот, уже становится весело.

Муми-тролль взглянул на куст жасмина — сплошное сплетение голых веток — и с ужасом подумал: «Жасмин умер. Весь мир умер, пока я спал. Этот мир принадлежит кому-то другому, кого я не знаю. Быть может, Морре. Он не создан для того, чтобы в нем жили муми-тролли».

Там, за горами, Снусмумрик, — сказал самому себе Муми-тролль. — Где-то на юге он ест апельсины. Если бы я был уверен, что он знает, как я ради него собираюсь перевалить через горы, я бы решился на такой шаг. А иначе ничего у меня не выйдет.

— Здесь раньше росли яблоки, — заметил общительный Муми-тролль, глядя на голые деревья. — А теперь здесь растёт снег, — равнодушно ответила Туу-тикки и пошла дальше.

А малышка Мю наотрез отказалась от всяких траурных лент и бантиков. — Если я горюю, мне вовсе незачем это показывать и надевать разные там бантики, — сказала она. — Да, если ты горюешь, — подчеркнул Муми-тролль. — Но ведь ты не горюешь! — Нет, — призналась малышка Мю. — Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу её когда-нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые.