Никки

— Я бы плакала, получив такое письмо. — Да, поплачь. В слезах нет ничего постыдного. В конце концов, после слёз солнце всё ещё сияет теплом.

В конце концов, если кто-то хочет с тобою быть, его ничего не остановит.

Первое правило клуба ботанов. Нет никакого клуба ботанов.

– Все достойные люди, с которыми я знаком, в школе были немного особенными. Тебе просто нужно найти своих людей. – Найти своих людей? – Твой клан. – (Никки скривился.) – Тебе всю жизнь кажется, что ты никуда не вписываешься. И однажды ты входишь в комнату – в университете, офисе или клубе – и видишь: «А! Да вот же они». И внезапно чувствуешь себя как дома. – Я нигде не чувствую себя как дома. – Это пройдет. Никки обдумал его слова и спросил: – И где вы нашли свой клан? – В компьютерном зале в университете. Я был вроде как ботаником. Там я встретил своего лучшего друга Ронана. А потом… мы основали компанию. – Он помрачнел. – Но мне придется торчать здесь, пока я не закончу школу. И там, где мы живем, ничего такого нет, никаких кланов. – Никки опустил челку на глаза. – Либо ты стараешься угодить Фишеру, либо держишься от него подальше. – Так поищи своих людей в Интернете. – Как? – Ну, не знаю. Почитай форумы, посвященные тому, что тебе… нравится? Образу жизни? Никки заметил выражение его лица. – А! Вы тоже считаете меня голубым? – Нет, я просто говорю, что Интернет велик. В нем обязательно найдутся те, кто разделяет твои интересы, ведет такую же жизнь.

Возможно, я подхожу своей семье не так идеально, как вы – круглые колышки в идеально круглых лунках. В нашей семье колышки и лунки приходится обстругивать, потому что раньше они стояли в других местах и к тому же их заклинило и они слегка покосились. Но дело вот в чем. Я кое-что понял, когда папа сел и сказал, что рад меня видеть, и у него увлажнились глаза: да, мой отец козел, но он мой козел, и другого козла у меня нет. И, ощущая тяжесть ладони Джесс, когда она сидела у моей больничной койки, слушая, как она пытается не расплакаться в трубку при мысли о том, чтобы оставить меня здесь, и глядя, как моя младшая сестра, которая изо всех сил храбрится насчет этой истории со школой, хотя даже мне понятно, что ее мир рухнул, я понял, что в мире есть место, где я свой. Думаю, я свой среди них.

Знаешь, что общего у пасхального кролика и настоящей любовью? Одно — их не существует.

Вот, наше поколение, поколение панков и уродов, — мы не только цвели и пахли, у нас даже хватило мужества разочаровываться в этой жизни.

Единственное, что может быть хуже одиночества — это когда другие люди знают, что ты одинок...

Большинство девушек с возрастом превращаются в женщин, но мужики навсегда остаются мальчишками. Вот почему я всегда им завидовала — из-за этой чудесной способности всю жизнь барахтаться в глупости и незрелости.