Питер Хейл

— Она уходит. — В прошлый раз, когда я осталась с тобой наедине, я чуть не истекла кровью на поле для лакросса. Она остается.

— Знаешь, мне не нравится эта идея... Звучит как-то опасно... Мне совершенно не нравится эта идея, и мне он тоже не нравится. — Все будет нормально. — А он точно нужен? — Он знает как это делать, а я нет, если буду делать сам, то может быть намного хуже. — Ты же знаешь, что Скотт ему не доверяет, да? А в таком деле я больше доверяю Скотту. — А мне доверяешь? — Да... Но он мне все равно не нравится. — Он никому не нравится. [Заходит Питер] — Ребятки, возвращение из мертвых, конечно, поубавило мои способности, но слух все еще работает, поэтому чтобы не было никаких недомолвок, говорите мне прямо в лицо. — Ты нам не нравишься. А теперь заткнись и помоги нам. — Довольно честно.

Мой разум, мою личность выжгли из меня огнем. Остались только инстинкты.

Могу навскидку предложить несколько способов убеждения. Например, пытки.

Всадники никому не подчиняются. У них нет лидера.

– Из всех людей, Скотт, ты-то должен знать, что случается с одиноким волком. – Он не один! У него есть стая. – И Тео не в ней. А я в ней. – Я не в стае, но... никто не любит нацистов.

– Нужно, чтобы кто-то просто услышал нас. [Приходит Призрачный Всадник] – Кажется, уже услышали.

– Я? Вы хотите, чтобы я... остановил их? Вы знаете, сколько их? – Да. Их много. Так что давай. – На этом вокзале, который теперь, видимо, служит ещё и школьной библиотекой, сотни залов ожидания. Это невозможно. – Мы можем попробовать. – Откуда в тебе этот невероятный оптимизм? – Точно не от отца.

– Ты обещал помочь нам. Нам до сих пор нужно найти разлом. – Я не обещал помогать тебе в самоубийстве.

Скотт, я признаю, у тебя талант совершать невозможное. Но это? Оттуда не уйти. Бегите.

– Есть идея получше? – Да, называется «Беги, сломя голову». Значит, уезжаем в пять?

Лиам, каковы шансы, что его заберут? Что, если Стайлза там нет? Что, если не будет Бейкон Хиллс, чтобы вернуться?

– Мы единственные, кто остался в Бейкон Хиллс. Если заберут нас, останется одна Лидия, чтобы бродить тут. – Поэтому я единственный, кто пойдёт туда.

Мне нравится твой план, Скотт. Серьёзно, особенно часть про обращение Стайлза.

Просто уточняю: ты планируешь покусать всех на вокзале?

Значит, план – вернуть Стайлза, чтобы придумать план?

[Малия рычит] – Пожалуйста, постарайся вести себя как человек. – Для этого мне нужен Стайлз. – Зачем? Он твоя человеческая опора? – Он мой якорь.

Думаю, ты должна признать, что у тебя нездоровая привязанность к Стайлзу.

У тебя нет инстинкта самосохранения. Как ты можешь быть моей дочерью?

Знаешь, у нас так и не было второго свидания. [Малия и Мелисса отпускают его, и он падает]

– Я точно не помню, где я был. – Я пометила территорию. Визуально. Я пометила её визуально.

– Я не обещаю, что это сработает. – Ты сказала, он умрёт в любом случае. Что ему терять? – Я вас слышу. Я не умер ещё.

– Мы не существуем! И нас уже забыли. – Кто-нибудь вспомнит меня. Любой: Лидия или Скотт, Малия – кто-нибудь. Они найдут меня, ясно? Они придут за мной. А кто придёт за тобой?

– Дерек отказался от него, когда узнал, что есть ещё один способ контролировать обращение. И этому его научил я. <...> – Я научил его использовать эмоции, использовать гнев и концентрироваться на нём. Чувствовать всю ту ярость и ненависть, которую он испытывает. Это гнев научил его контролю.

– Я знала, что ты не скажешь. А вот этот скажет. Этот любит слушать звук собственного голоса. – Слышала бы ты, как я пою. – Лучше послушаем, как ты кричишь. – Разве никто не хочет услышать, как я пою?