Платон Сергеевич Рябинин

— Что же вы говорили, что для меня будете играть? А сами — заработали. — Это тот редкий случай, когда чувство и выгода совпали.

— Дорогие товарищи, у моего мужа сегодня юбилей. — Радостно. — Не могли бы вы сыграть для него «Умирающего лебедя»?

— Это дело нехитрое. Вспоминай нашу торговлю и делай наоборот. — Как? — Там хамят, а ты — улыбайся. Там обвешивают, а ты — с «походом» отпускай. — С кем? — Ну, грамм 50-100 набавишь — вот так будет доволен покупатель!

— Интересно, а что у вас за профессия такая, где можно не врать? — Пианист я.

В сущности, если вдуматься, вся наша жизнь — зал ожидания.

Здрасте... Вот если бы вы мне назвали какую-нибудь счастливую станцию, я бы, пожалуй, купил туда билет и укатил бы на всю жизнь...

— Очень хочется есть. Я же не ел ваш мерзкий борщ. Вы, надеюсь, теперь это понимаете? — А если вы его не ели, откуда знаете, что он мерзкий?

Только такой идиот, как я, может сказать комплимент одной женщине в присутствии другой.

Зачем же вам толкаться в общественном транспорте, да еще тратиться при наших барышах? Уж позвольте, я вас домчу на своей персональной машине.

Только, Виолетта, скажите, пожалуйста, там, что это для Веры... и чтобы в мороженое ничего, кроме мороженого, не клали.

А ну, кому дыни чарджуйские? Сладкие как мёд, гладкие как девушка! Налетай, расхватывай! Подходи, народ — свой огород! Половина — сахар, половина — мёд!

Вы — настоящая, естественная. Да. Мне с вами легко. Вот я такой, какой я есть. Мне не надо притворяться, понимаете? И на этом вокзале, смешно сказать, я впервые почувствовал себя свободным.

В Вас нет того, что я ненавижу.