Поллианна Уиттер

Когда ищешь чему бы порадоваться, обо всем остальном как-то меньше думаешь.

Я люблю почти всё, что есть жизнь. Но, конечно, я не очень люблю другие вещи — шитьё, чтение вслух и всё такое. Это — не жизнь.

Нужно только суметь раскрыть раковину, а внутри неё доброта.

Ведь все приятное еще приятнее, если мы боимся, что оно перестанет быть приятным, правда?

Я считаю, что надо есть торт и получать удовольствия тогда, когда их тебе предлагают; так что я хочу посмотреть все, что могу сейчас, пока я здесь.

Конечно же, говорю не о той радости, что вызвана... греховной гордостью.... Но я имела в виду не ту радость, когда радуешься тому, что у тебя есть что-то такое, чего у других нет, а ту простую… когда просто хочется кричать и хлопать дверьми, даже если это неприлично.

Хотя, разумеется, это очень обременительно, если человек все время нужен другим людям, правда? Ведь тогда у него совсем не остается времени для себя. Но все равно, этому тоже можно радоваться, потому что так приятно, если ты кому-то нужен, правда?

Люди сердятся не нарочно, просто по привычке.

— Почему твоя тётя сердится? — Она не любит, когда кто-то видит её красивой.

— Ты должна читать мне вслух в течение часа после завтрака, затем самостоятельное обучение под строгим контролем. После обеда ты будешь заниматься рукоделием и кулинарией; затем — прогулка, музыка, уборка, ужин и затем в постель. — А когда я буду просто жить?

Дышать и жить — не одно и то же.

— Игра заключается в том, чтобы найти что-нибудь, чему можно порадоваться в любой ситуации. — И чему же можно радоваться, получив костыли? — Можно радоваться тому, что они тебе не нужны!

Собаки и кошки отчего-то разбираются в людях лучше самих людей.

Она ведь совсем не похожа на других, а когда люди не похожи, это так интересно!

Ознакомив племянницу с распорядком дня, мисс Полли поднялась со стула и направилась к выходу. — Но тетя Полли! — испуганно крикнула Поллианна. — Тетя Полли! Когда же я буду жить? Вы мне совсем не оставили времени. — Жить? — удивленно подняла брови тетя Полли. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, дитя мое? Все мы живем, пока Господь не приберет нас к Себе. И ты живешь, чем бы ни занималась. — Ну, да, да, тетя Полли! Конечно, все время, пока я буду заниматься, я не перестану дышать или двигаться. Но это не значит, что я буду жить. Вот ведь когда я сплю, я тоже дышу, но я же не живу. Когда я говорю «жить», тетя Полли, я имею в виду, что я могу делать то, что хочется.