Рейчел Эшли

Встреча со мной принесла ему краткое мгновение экстаза… и катастрофу.

Кто может сказать, почему именно этот мужчина любит именно эту женщину, какие причудливые химические соединения в крови влекут нас друг к другу?

— Он был похож на спящего, который неожиданно проснулся и увидел мир, — продолжала она, — всю его красоту и всю печаль. Голод и жажду. Все, чего он никогда не знал, о чем никогда не думал, предстало перед ним в преувеличенном виде, воплотилось в одном-единственном человеке, которым случайно или по воле судьбы, если вам угодно, оказалась я. Райнальди — которого он ненавидел, вероятно, так же, как вы, — однажды сказал мне, что я открыла ему глаза, как иным открывает глаза религия. Его охватила такая же одержимость. Но человек, приобщившийся к религии, может уйти в монастырь и целыми днями молиться перед образом Богоматери в алтаре. Она сделана из гипса и не меняется. С женщинами не так, Филипп. Их настроения меняются со сменой дня и ночи, иногда даже с часа на час, как и настроение мужчины. Мы люди, и это наш недостаток.

Я знаю, чем он был для меня. Но чем была для него я…

Я взял оба письма и бросил их в огонь. — И это бесполезно, — проговорила она, — мы оба помним, что он сказал. — Я могу забыть, — сказал я, — если вы тоже забудете. В огне есть особая, очистительная сила. Ничего не останется. Пепел не в счет.

— Я не могу ненавидеть женщину, которой не существует. — Но я существую, существую! — Вы не та женщина, которую я ненавидел. И этим все сказано.

Ревность мужчины порывиста, глупа и лишена глубины, как ревность ребёнка. Ревность женщины — ревность взрослого человека, а это совсем другое.

Нимб — прекрасная вещь, если его можно иногда снимать и становиться человеком.