Рене Буарон

Бывают же такие годы, когда вставать не хочется.

— Мне надоело обедать на халяву! — В твоем возрасте я тоже мучился совестью! — Рене, я еще молод и мне надоели эти делишки. Я хочу работать честно. — Решил уйти из полиции? — Нет, я хочу, чтобы мои будущие дети могли гордится своим отцом! — Забавно, мне даже есть расхотелось!

— Извини, малыш, но у меня с ним были старые счеты. — Мадлен, прошло уже двадцать пять лет. Срок давности давно кончился. — Только не для женщин, Рене!

Знаешь, что общего между людьми и лошадьми? Лошади не знают, зачем бегут и мы тоже не знаем.

— У нас на хвосте тушёная свинина с морковью — высшая генеральная инспекция. Полиция в полиции. — Чёрт. А почему их называют «тушёная свинина с морковью»? — Потому что, когда возьмут тебя за окорока, то будут поджаривать на медленном огне.

— Забавная штука жизнь. — Ещё какая. — Чтобы скомпрометировать стажёра, ты подсовываешь ему шлюшку. У них большая любовь? — Потрясающая. — Я бы на его месте сделала так же. Он красив, молод. — А я старый и уродливый. — А ты ничего не понял в женщинах. — Я с трудом разобрался в лошадях...

— Рене! — Беги. — Я вызову полицию. — Они и без тебя приедут. Будешь носить апельсины в тюрьму? — И цветы на кладбище...

— Позвольте угостить вас маленькой сигарой. — Почему же маленькой?

Когда хочешь жить легко, иди на кладбище.

— Я мужчин знаю лучше, чем психоаналитики, потому что я часто лежала с ними в кровати. У каждого есть уязвимая точка. — У этого — нет, и он свалился именно на мою голову. — Рене, как ты мучаешь себя. — Я всё испробовал, всё. — Ты послушаешься, если я дам тебе совет? <...> — Кто звонил? — Наташа. Твой стажёр пригласил её на ужин. Дело пошло на лад. — Если б ты так же хорошо разбиралась в лошадях, как в мужчинах, я бы завтра же сорвал хороший куш на ипподроме. — Да, но... я не спала с лошадьми.