Синъя Когами

— Для жителей этой страны — смерть это окончания одного из циклов перерождений. А у христиан смерть-это искупление греха. Когами Шинья. Неужели злой дух — это ты и есть? Ты сам не заметил как умер, заблудился в мире живых и попал на поле битвы в свой собственный ад. — Нет, я духом не стану. Макишима....

— Ты одержим злым духом, в западной части этого королевства тазовые  кости умершего разрубали топором, у если у мертвеца оставались  незавершенные дела в этом мире, он становился злым духом Лхоронг. Кости разрубали для того чтобы этого избежать. Злые духи есть прошлое. Из будущих событий, духи не возникают. Ты хотел мести. Значит ты выбрал жизнь ради умерших. Поэтому ты не смог остаться в Японии., когла тебе удалось отомстить. Ты жил чтобы убить меня. И этим умело воспользовались. Жить под гнетом мертвеца — то же самое что быть одержимым духом. — Не все события прошлого несут зло. — Ты прав Когами Синья.

— Но знаешь что? Я просто разговариваю с тобой, а настроение само собой улучшилось, будто я слушаю произведение Вагнера. — Такие слова приятней слышать от хорошенькой женщины, а когда подобное говоришь ты — меня аж передёргивает!

— Кстати, скажи-ка мне своё определение анархизма... — Отрицание правительства и властей, но отличное от полного хаоса и беспорядка. — Точно. Свергнуть нечеловеческую систему контроля и создать более людскую...

Страдание — глубочайшая сущность бытия.

Я ничего не знаю о его прошлом, но уверен на все сто, что в его жизни был какой-то переломный момент. Именно тогда он осознал всю свою исключительность. Он может контролировать свой психопаспорт. Некоторые сочли бы это привилегией. Но Макишима так не считает. Полагаю, он чувствовал отчуждение. В нашем обществе, если тебя не признает Сивилла, не значит ли это, что ты не считаешься человеком?

— Сколько лет, сколько зим, Когами. — Не могу сказать, что ожидал твоего преследования меня досюда. — Ты арестован. — Арестован? Ты понимаешь ситуацию, в которой мы находимся? — Ты был тем, кто послал террористов в Японию. — А? Что? О чем ты? Тогда... Итак, инспектор. Собираешься остановить меня или отпустишь? — Когами, я буду с тобой. — Ну и ну. — Это временно. На время расследования. — Понял, инспектор.

Если не хочешь, чтобы у тебя постоянно что-то отбирали, перейди на другую сторону и начни отбирать сама.

Не пытайся понять разум преступника. Затянет ведь.

— ... Выбора нет. — Ошибаешься. Дело не в отсутствии выбора, просто сейчас не видно других вариантов.

Когда происходит что-то невозможное, существует только два объяснения: либо твои предположения неверны, либо ты не в себе.

Не люблю говорить за всех, ведь люди бывают разные. Но сейчас позволю себе обобщить. Люди в массе своей весьма изворотливы. Мы часто невольно стараемся избежать своих обязанностей.

Никто не может нырнуть в бездну и вынырнуть прежним.

Если у нас есть болото, дна которого не видать, захочешь узнать, что в нём, — приходится нырять.

— Почему ты так не хочешь, чтобы его убили? — Это противоречит закону. Я не могу закрывать глаза на преступления. — Почему ты так упорно подчиняешься закону, если он не может судить преступников и защищать людей? — Закон не защищает людей. Люди защищают закон.