Степан Аркадьич Облонский

— О моралист! Но ты пойми, есть две женщины: одна настаивает только на своих правах, и права эти твоя любовь, которой ты не можешь ей дать; а другая жертвует тебе всем и ничего не требует. Что тебе делать? Как поступить? Тут страшная драма. — Если ты хочешь мою исповедь относительно этого, то я скажу тебе, что не верю, чтобы тут была драма. И вот почему. По-моему, любовь... обе любви, которые, помнишь, — Платон определяет в своем «Пире», обе любви служат пробным камнем для людей. Одни люди понимают только одну, другие другую. И те, что понимают только неплатоническую любовь, напрасно говорят о драме. При такой любви не может быть никакой драмы. «Покорно вас благодарю за удовольствие, мое почтенье», вот и вся драма. А для платонической любви не может быть драмы, потому что в такой любви все ясно и чисто, потому что...

— Кончится тем, что ты ее будешь любить больше своей дочери. — Вот мужчина говорит. В любви нет больше или меньше. Люблю дочь одною любовью, ее — другою.

— В этом-то и цель образования: изо всего сделать наслаждение. — Ну, если это цель, то я желал бы быть диким.

Если уже и гордиться породой, то не следует останавливаться на Рюрике и отрекаться от первого родоначальника — обезьяны.

— Вот видишь ли, ты очень цельный человек. Это твоё качество и твой недостаток. Ты сам цельный характер и хочешь, чтобы вся жизнь слагалась из цельных явлений, а этого не бывает.

— Женщины, видишь ли, это такой предмет, что, сколько ты ни изучай её, всё будет совершенно новое. — Так уж лучше не изучать. — Нет. Какой-то математик сказал, что наслаждение не в открытии истины, но в искании её.

Узнаю коней ретивых по каких-то их таврам, юношей влюбленных узнаю по их глазам.

Всему виной эта глупая улыбка.

Великолепно, если я поборол Свою земную страсть; Но если это и не удалось, Я всё же испытал блаженство! Himmlisch ist's, wenn ich bezwungen Maine irdische Begier; Aber noch wenn's nicht gelungen, Hatt' ich auch recht hubsch Plaisir!

Он любил свою газету, как сигару после обеда, за лёгкий туман, который она производила в его голове.

— Положим, ты женат, ты любишь жену, но ты увлёкся другою женщиной... — Извини, но я решительно не понимаю этого, как бы....всё равно как не понимаю, как бы я теперь, наевшись, тут же пошёл мимо калачной и украл бы калач.

Да, брат, женщины — это винт, на котором все вертится.