Смерть

— В следующий раз, когда мы встретимся, тебе и твоим спутникам настанет срок. — И ты откроешь свои тайны? — У меня нет никаких тайн. — Так ты ничего не знаешь? — У меня нет знания.

— Открывай Врата! — Ты не пройдёшь, пока я жив! — Воля твоя... — Отсюда ты кажешься совсем маленьким, Всадник. — Сменишь точку зрения, когда я тебя убью.

Что ты делаешь, я не люблю, когда со мной играют.

— Зря ты вышел из своей могилы. — Ты после битвы сдаёшься? А что будет, если я убью чемпиона? — Да. Я повинуюсь.

— Давай, убей её!!! — В битве сражался я, а не ты, и мне решать, убивать её или нет.

— Прах, что ты видишь? — Смерть... — Если это так, то тогда, Прах, укажи мне путь. Боюсь, мне придётся идти одному, тут не место для лошади...

Осторожно, старейший ворон... я пришел не для того... чтобы избавить тебя от страданий... пока.

— И до тех пор, пока твои действия идут вразрез равновесию, ты будешь подчиняться! — Вы уж простите, если я кланяться не буду!

— Я пристально слежу за тем, чтобы владыка общался лишь с достойными... — Судя по всему, ты с ним нечасто видишься.

— Твои тайны исчезнут вместе с тобой, старый дурак… — Мои тайны, но не твои…

Да, ты отличаешься от других – менее приятен глазу, как минимум.

— Боюсь только, ты не сможешь переломить свою судьбу. — Не смогу. Но погну обязательно.

Кто ты такой, чтобы просить Смерть об одолжении?

— Тебя не удивляло, Смерть, почему ты цел и невредим, а все вокруг тебя сохнут и гниют от порчи? Не потому ли, что ты уже был отмечен грехом предательства. И как ты можешь победить то, что уже поселилось в твоём сердце? Ты не сможешь остановить меня, не обрекая свою душу на вечные муки. — Значит, так тому и быть. — Возьми меня за руку еще раз, брат.… [последние слова Авессалома, после проигрыша битвы со Смертью]

— Бледный всадник, от тебя несет жизнью и протухшими душами, тебя здесь не ждали. — Надо же! А я только начал привыкать к внешней атмосфере.

Я убил Авессалома, остановил Порчу... И вот я стою перед Источником Душ... И понятия не имею, что мне делать дальше!

— Ты когда-нибудь задумывался о будущем, Всадник? — Нет. — И такое существо стремится изменить судьбу, которая кажется ему несправедливой?

— ... ВОТ, ЭТО ТЕБЕ, НЕ СТОИТ БЛАГОДАРНОСТИ, СЧАСТЛИВОГО СТРАШДЕСТВА, И ВЕДИ СЕБЯ ХОРОШО. Я СРАЗУ УЗНАЮ, ЕСЛИ ТЫ БУДЕШЬ ВЕСТИ СЕБЯ ПЛОХО. ХО. ХО. ХО. — Хозяин, ты вдохнул в эту маленькую жизнь немного волшебства, — восхитился Альберт, когда очередной ребёнок счастливо упрыгал. — МНЕ НРАВИТСЯ ВЫРАЖЕНИЕ ИХ ЛИЦ, — признался Санта-Хрякус. — То есть смесь страха, восторга и непонимания того, что нужно делать: плакать, смеяться или писать в штаны? — ДА, ИМЕННО ЭТО Я НАЗЫВАЮ ИСТИННОЙ ВЕРОЙ.

– НАМ ПОРА, – перебил Смерть. – Но ведь он только что убил меня! Задушил голыми руками! – ВЗГЛЯНИ НА ЭТО С ДРУГОЙ СТОРОНЫ. ОЩУЩЕНИЯ БЫЛИ НЕ ИЗ ПРИЯТНЫХ, ЗАТО ЭТО ТВОИ ПОСЛЕДНИЕ НЕГАТИВНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ. – То есть сделать я ничего не могу? – ПРЕДОСТАВЬ ЭТО ЖИВЫМ. ВООБЩЕ-ТО, ЛЮДИ ЧУВСТВУЮТ СЕБЯ НЕСКОЛЬКО НЕУЮТНО, КОГДА МЕРТВЕЦ ВДРУГ НАЧИНАЕТ ИГРАТЬ АКТИВНУЮ РОЛЬ В РАССЛЕДОВАНИИ СОБСТВЕННОГО УБИЙСТВА. ЭТО НЕМНОЖКО НЕРВИРУЕТ.

– А, теперь понимаю: я умер, да? – вдруг догадался он. Смерть кивнул. – ВСЕ ГОВОРИТ ИМЕННО ОБ ЭТОМ. – Но это же было убийство! Кто-нибудь знает, что меня убили?! – РАЗУМЕЕТСЯ. ВО-ПЕРВЫХ, УБИЙЦА. НУ И ТЫ САМ, КОНЕЧНО.

— Я всегда хотел знать, — горько проговорил Ипслор. — Что в этом мире есть такого, из-за чего стоит жить? Смерть обдумал его вопрос и наконец ответил: — Кошки. Кошки — это хорошо.

Ты различаешь грань между выбором из одного и судьбой?

Там, где пахнет золотом, пахнет и свинцом.

— Ты мне подмигнул! Я думала, у тебя есть план! — КОНЕЧНО. Я ПЛАНИРОВАЛ ПОСМОТРЕТЬ, КАК ТЫ ПОСТУПИШЬ.

Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил. Все это — хвастовство — я не свирепый. Я не злой. Я — итог.