Антониус Блок

— Ты сожалеешь о путешествии? — Нет, я ни о чем не сожалею. Просто устал.

— В следующий раз, когда мы встретимся, тебе и твоим спутникам настанет срок. — И ты откроешь свои тайны? — У меня нет никаких тайн. — Так ты ничего не знаешь? — У меня нет знания.

— Да, вид у вас невеселый. — Да. — Устали? — Пожалуй. — От чего? — Спутник докучный. — Ваш оруженосец? — Да нет... — А кто? — Я сам.

— У человека много тревог. — И лучше, чтобы он был не один. ============================== — Вечно мы горюем и суетимся. — Вдвоём всё легче.

— Вера — это такая мука. Все равно, что любить того, кто скрыт во мраке и не являет лицо, как не кричи. Но сейчас, рядом с вами, всё это кажется мне таким нестоящим. Это всё вдруг стало неважно. — Вот вы и повеселели. — Я запомню этот миг. Этот покой... Землянику, чашу молока. Ваши лица в вечернем свете. Спящего Микаэля, Иова с лютней. Я постараюсь запомнить нашу беседу. Я буду нести это воспоминание так бережно, будто в моих руках чаша, наполненная парным молоком. Для меня это будет знаменем и источником радости.

— Когда тебе надоест задавать вопросы? — Никогда не надоест. — Но ответа ты не получишь.

— Кто ты? — Ангел смерти. — Ты за мной? — Я давно иду по твоим пятам. — Знаю. — Ты готов? — Моё тело страшится, а я нет.

Вера — это такая мука: все равно, что любить того, кто во мраке и не являет лица.

Мы создаем образ собственного страха, и этот образ называем Богом.

Почему так трудно постичь Бога с помощью наших чувств? Почему Он скрывается в облаках полу-надежд и невиданных чудес? Как нам быть верующими, когда мы далеки от веры? Что будет с теми кто уверует, или не сможет? Что будет с теми кто не захочет или не сможет уверовать? Почему я не могу убить Бога в себе? Почему Он живет во мне в унизительном состоянии вопреки моему желанию изгнать Его из сердца? Почему от Него — имитации реальности я не могу избавиться, несмотря на всё?