Тиль Уленшпигель

— Господи, что делают эти люди? — Они рушат идолов, которых сами создали себе. — Зачем? — Затем, чтобы создавать других и снова их разрушать...

— Тиль, мы столько лет сражались! Целую жизнь! Теперь мы победили и снова куда-то идём... — Мы идём туда, где ещё нет свободы. — Значит снова кровь и смерть? — Да, кровь и смерть. — Ещё одна жизнь, а может быть две или три, десять или сто. До каких пор? — Пока человек, рождённый женщиной, не будет свободен везде и всюду. — Этот день не наступит никогда. — Значит, мы будем скитаться вечно!

— Тиль, я устала. — Скоро утро, ложись спать. — Я устала быть молодой... Я тоже хочу стать старой, как Ламме и его жена. Я хочу, чтобы у меня был дом и крыша над головой. Хочу, чтобы на столе стояла миска с горохом, а из печи пахло хлебом. А вечером в доме горела свеча. Я устала быть молодой. — Это твоя судьба, твой крест. Твой и мой. — Я знаю, Тиль...

— Ты куда? — Домой! — Ламме! Ты что!? — Я не могу терпеть! Я больше не могу терпеть! Ни минуты! — Ламме, мой верный друг! Не надо роптать на судьбу, ибо нет ничего прекраснее, чем скитаться и терпеть нужду во имя свободы! — Хватит! Довольно! Ну её к черту, эту проклятую свободу! Какой в ней прок? Что с ней делать? Мне холодно, Тиль! Холодно! В неё не завернёшься, как в овечий тулуп, в твою проклятую свободу. Я хочу жрать, а её не поджаришь на вертеле. С ней не ляжешь в постель, как с женой. Это вообще пустой звук! Это ничто, Тиль!

Пепел Клааса стучит в моё сердце!

— А ты боишься Бога? — Нет. А ты? — А я боюсь... — Почему? — Не знаю. — Я, вообще-то, тоже боюсь, но всё время забываю об этом.

Человек должен влюбляться много раз, чтоб полюбить всего одну женщину...

Если Бог создал тебя овцой, нечего обижаться, что стригут...

Кто добивается от дурака разумного ответа, тот сам дурак.

Не пей больше, — сказал Уленшпигель. — Питьё наспех полезно только для почек. Больше пользы возлияние принесёт тому, у кого совсем нет вина.

Та, что дает жениху задаток ещё до брака, даром раздаёт потом другим весь свой товар.

— Господин осёл, — говорил он дорогой, — ты послушно бежишь за двумя-тремя жалкими головками репейника, а целое поле репейника ты бросил. Так же точно поступают и люди: одни гонятся за цветами славы, которые Фортуна держит у них перед носом, другие — за цветами барышей, третьи — за цветами любви. А в конце пути они, подобно тебе, убеждаются, что гнались за малостью, позади же оставили кое-что поважней — здоровье, труд, покой и домашний уют.