Уолтер Уайт

— Блин, ну ты же умный, ты же сделал яд из бобов, епт! Так, слушай, у нас же тут целая лаборатория, прямо здесь. Так может смешаешь пару химикатов и замастыришь типа ракетного топлива, чтобы типа сигнальную ракету запустить. Или сделай какого-нибудь робота, чтобы за помощью сбегал или маячок какой или новый аккумулятор! <...> Что, придумал? — У тебя есть деньги? Ну мелочь там, монетки. Давай тащи. А ещё шайбы, гайки, болты и, вообще, любую мелочь которая может быть оцинкованной. Должна быть оцинкована или вся из цинка. — Понятно, ищем цинк. — И ещё тащи тормозные колодки. На передних колесах тормоза дисковые. Сними колодки и принеси. — И что мы делаем? — То, что ты сказал. — Робота?

Моя жена ждёт моей смерти. Теперь у меня остался только бизнес, только он, а ты хочешь его отобрать.

— Допустим, парень выиграл в лотерею $10 млн. Чего он точно не станет делать на следующий день? Он не купит еще один лотерейный билет, да? Он подсчитает свои счастливые звезды и уплывёт навстречу закату, и это, при всём моем уважении, некий совет для вас обоих. — И в какую же лотерею я выиграл? — Эй, ты же жив.

— …потому что я никогда не лежал в багажнике и не стоял на коленях с приставленным к голове автоматом, пока не появился ты, старый, жадный козел! — Готов признать свою некомпетентность в вопросе.

— В химии ты, может, и сечешь, но ты ни хрена не понимаешь, как барыжить наркотой. — Но я способен увидеть недостаток мотивации. Примени творческий подход, придумай, как нам продавать товар оптом. — В смысле, продать дистрибьютору? — Да, вот что нам нужно. У тебя есть такой? — Был, пока ты его не грохнул.

— Это какой химический элемент? — Проволока!

— Там, километрах в четырех, здоровый такой коровятник, но людей я не видел. — Коровятник?! — Ага. Ну где они живут, коровы. Да забей, братан! Ну чё, блин, варим здесь? — Коровятник. Господи, помоги…

— Ты чего это вдруг? И почему было так обалденно? — Потому что незаконно.

— Есть третий вариант — Интересно, какой же? — Мы сами станем Туко. Уберем посредника. Замутим собственный бизнес. — То есть ты будешь что?... Занюхивать мет с лезвия тесака и метелить своих корешей за каждое слово?

Сол, Майк угрожал тебе. Майк угрожал мне. Наверняка, он угрожал кому-то сегодня перед завтраком — это же Майк!

Мы с тобой не будем делать дерьмо! Мы будем производить химически чистый и стабильный продукт, соответствующий заявленным качествам.

— О, Боже! Ну как всё скатилось в такую жопу? — Да уж, ты влип в говно по колено обеими ногами. Но, знаешь... ты можешь купить лопату.

— Пошёл хоронить трупы? — Грабить поезд.

— Мои партнёры сказали, что вы варите мет чистый на 70%, если повезёт. А мой продукт чист на 99,1%. — И что? — А то, что вы, считай, школьная команда против «Нью-Йоркских Янки». Ваш мет, как тепловатая, небрендовая, простая «Кола», а я варю классическую! — Ладно, я понял. Значит, если мы грохнем тебя здесь и сейчас и бросим в пустыне, то на рынке больше не будет «Колы», да? Догоняешь? Здесь только мы... — А ты правда хочешь жить в мире без «Кока-Колы»?

— Когда-то я был участковым. Меня постоянно вызывали на семейные разборки, сотни раз за годы службы. Но был один парень, один говнюк, которого никогда не забуду, — Горди, прямо вылитый Бо Свенсон. Помнишь такого? В «Бесславных ублюдках» играл, помнишь? — Нет... — В общем, здоровый гад, килограмм 100-110. Но его жена, ну или подруга, была очень хрупкой, как птичка, запястья точно веточки. И вот нас с напарником вызывали к ним каждые выходные, и каждый раз один из нас отводил её в сторону и говорил: «Всё, хватит, пиши заявление!» И дело было не в какой-то глубоко скрытой любви, в нашем случае девушка просто боялась и ни за что не хотела его подставлять. Приходилось сдавать её в больницу, а его сажать в воронок и везти в вытрезвитель, чтоб проспался, а утром возвращался домой. Но как-то раз мой напарник захворал, и я дежурил один. И вот приходит вызов всё по той же херне — сломанный нос в душе и всё такое. Я надеваю наручники, сажаю его в тачку, везу в участок, но только в ту ночь на въезде в город тот ушлёпок запел на заднем сиденье песню «Danny Boy». Вот она-то меня и вывела... И вместо налево я свернул направо, на просёлочную. Поставил его на колени, сунул револьвер ему в рот и сказал: «Вот и всё. Настал твой конец». Он заплакал и давай ссаться и клясться, что оставит её в покое, и кричать так громко, как мог с пистолетом во рту. Я говорю ему, чтоб заткнулся, потому что надо было подумать, что делать дальше. Конечно же, он заткнулся. Замолк. Стал тише воды. Как собака, ждущая объедки. И вот стоим мы там, я делаю вид, что раздумываю, а прекрасный принц на коленях, в грязи, в обосранных штанах. И вот через пару минут я вынимаю пушку из его рта и говорю: «Если ты её хотя бы ещё раз тронешь, то я тебя так, и так, и так, и бла, бла, бла». — Просто предупредил? — Конечно. Я же хотел... Хотел по-хорошему. Но через две недели он убил её. Проломил ей голову блендером. Когда мы приехали, там было столько крови, что воздух был железным на вкус. Мораль сей басни такова: я пошёл на полумеры там, где надо было давить до конца. Больше я такой ошибки не повторю. Хватит полумер, Уолтер.

— Как ты ее так быстро усыпляешь? Ты такой скучный? — Я успокаивающий.

— Но сначала расскажите вот об этом. — Это так, маленькое увлечение. Понимаете, по-моему, все дело в уровне хинной кислоты. Он не должен превышать 4800 мг/л. Но если состав перекипятить, то выщелочится тонин. Горечь, фу. Так что я с помощью вакуума поддерживаю температуру в пределах 92-х градусов, и... Сейчас. Сами попробуйте. — Боже мой! Господи! Вкуснее кофе я в жизни не пробовал! — Бобы с Суматры, и, должен сказать, отменного помола. Но все равно спасибо, мистер Уайт. — Уолт. Прошу, зови меня Уолт... Блин, какого черта мы варим мет?!

— Просто... Кажется... Чего-то всё же не хватает. — Может, души? — Души?... Мы лишь набор химических элементов, не более.

Если мы делаем что-то во благо, то нам не о чем переживать... и нет блага выше, чем семья.

— Джесси, ты теперь миллионер, и до сих пор ноешь? Да в каком мире ты живешь? — В мире, где тех, кто реально горбатится, не трахают кулаком в жопу.

— Езжай и сделай это, надо опередить федералов. — И что... конкретно с ним делать? То есть он... эм... там все дело в том, что он... размером... Он размером с дом на колесах. Интересно, как можно избавиться от такой громадины? Я же не Дэвид Копперфильд!

Я всю мою жизнь прожил в страхе. Боялся того, что могло случиться, должно или не должно было случиться... и все пятьдесят лет я так прожил. Часто просыпался в три часа ночи... Но знаешь что, с тех пор как у меня нашли рак, я сплю отлично. И вот тогда я понял, что самое страшное — сам страх, он настоящий враг. Так что вставай и выйди навстречу миру, и врежь этому гаду так, чтоб все зубы повылетали.

Меня греет мысль, что бриллиант и женщина, надевшая его на палец, состоят из одного и того же элемента.

Когда я узнал, что болен раком, я задал себе вопрос: «Почему я?» Но вот теперь, когда я почти здоров, у меня ремиссия и у меня есть большие шансы выжить... Я задался тем же вопросом.

— Ты полагаешь, что у меня разыгралось чувство собственничества по отношению к моей формуле? Или, возможно, чрезмерная гордость, как тебе кажется, просто захлестнула меня? Или помутила разум? — Разве не так? — Конечно же, нет. Просто я уважаю химию. Химию надо уважать.