Вера (жена Ларичева)

Что ж ты у меня всё воюешь-то? Ведь война-то уже кончилась.

— Ну, жена, подавай обед. — Обед? Какой обед? — У тебя что, нет обеда? — Нет, а как же я его могла приготовить? Ни продуктов, ни посуды. И соседка сказала — тревога, не жди... — Верочка, ты молодая, неопытная, жила с мамой, я тебя не осуждаю. Но постарайся запомнить раз и навсегда что я тебе скажу: обязанность мужа — служить и приносить домой деньги, обязанность жены — вести дом. Не хватает чего-то, придумай где взять. У каждого из нас есть свои права. Моё право — придя со службы увидеть лицо жены без следов слёз. Признавайся, плакала сегодня? — Да. — Это твое дело. Можешь плакать сколько угодно и где угодно, но как только я вернулся домой, ты должна быть умыта, свежа и весела. Понимаешь? — Шуничка, я больше не буду плакать. Никогда. — Это не всё. Моё право мужа — вернуться домой, сесть и пообедать. Усвоила? — Усвоила. — И мне абсолютно всё равно из чего ты сделаешь обед. Но обед в этом доме должен быть каждый день. Независимо от тревог, учений и даже войны. Это мое право. Поняла? — Поняла. Шуничка, я только одного понять не могу. Свои права ты перечислил. А где же мои права? — У тебя одно право. Быть любимой. Или тебе этого мало?

— Я хочу быть нормальным человеком среди нормальных людей. Хватит и того, что у меня профессия ненормальная. <...> — Зачем же вы тогда поступали в театр? — В театр не поступают, Верочка. В него попадают, как в тюрьму. Или под колеса поезда.

Знаешь, что любую болезнь лечит? Работа и любовь.

— Сначала казалось, очень люблю. Теперь думаю, не очень. Так... ослепление, наваждение. — А он? — Говорил — любит. Врал. Не мешает, что курю? — Да нет. Я привыкла. У меня муж курит. А кто он по специальности? — По специальности он сволочь.