Вергилий

Как расстоянье может обмануть Порою, сын мой, даже взор провидца.

И худшая вина была б, наверно, Искуплена раскаяньем таким. Все люди слабы... Или лицемерны... Оставь же распри злобные двоим, Что мучают друг друга в бездне Ада, И никогда не приближайся к ним. Тогда сумеешь избежать распада.

В нашем деле Не тот порою верен, что открыт, Путь, а другой — извилистый, опасный.

Ты слабости не должен поддаваться: Для подвига нетрудных нет дорог. Тебе же, коль ведешь себя, как цаца, Пристало б тело греть в подушках, На шелковых простынках просыпаться. Без трудностей и славы нет в веках; Проспишь свой час — и вот пропал бесследно, Как пена волн, как ветер в облаках. Бездействие бессмысленно и вредно.

Как зеркало, что облик отражает, Так отразить могу без лишних слов Твою тревогу.

Счастливы те, кто вещей познать сумел основы.

Может быть, будет нам впредь об этом сладостно вспоминать.

Горе я знаю — оно помогать меня учит несчастным.

Так мощно дрогнул пасмурный провал, Что я подумал — мир любовь объяла, Которая, как некто полагал, Его и прежде в хаос обращала.

Бездействие бессмысленно и вредно. Встань, человек, усталость отведи И, с мужеством, которое победно Влечет к борьбе, вослед за мной иди, Покуда не иссякла сила в теле, Туда, где ждёт награда впереди.

Мой сын, вся тварь, как и творец верховный, - Так начал он, — ты это должен знать, Полна любви, природной иль духовной. Природная не может погрешать; Вторая может целью ошибиться, Не в меру скудной иль чрезмерной стать. Пока она к высокому стремится, А в низком за предел не перешла, Дурным усладам нет причин родиться; Но где она идет стезею зла Иль блага жаждет слишком или мало, Там тварь завет творца не соблюла. Отсюда ясно, что любовь — начало Как всякого похвального плода, Так и всего, за что карать пристало.

Иной надеется подняться вдвое, Поправ соседа, — этот должен пасть, И лишь тогда он будет жить в покое; Иной боится славу, милость, власть Утратить, если ближний вознесётся; И неприязнь томит его, как страсть; Иной же от обиды так зажжётся, Что голоден, пока не отомстит, И мыслями к чужой невзгоде рвётся.

Ужель настолько, чтоб смотреть назад, — Сказал мой вождь,-они твой дух волнуют? Не всё ль равно, что люди говорят? Иди за мной, и пусть себе толкуют! Как башня стой, которая вовек Не дрогнет, сколько ветры ни бушуют!