Данте Алигьери

Стоит повернуться к дьяволу спиной, и увидишь путь к Богу…

Мир скрыт для нас, коль весть к нам не домчится.

Боязнь людей отводит каждый день От честных подвигов, как призрак ложный Страшит коня, когда ложится тень.

Оставь его; с ним говорить напрасно: Как для него невнятна речь людей, Так и его наречье всем неясно.

И мысль свою, обдумав, кинул снова, Хоть предан был вначале ей одной.

Вдохновляемый любовью, я говорю то, что она подсказывает мне. ... I mi son un che, guando Amore spira, noto ed in quel modo Che detta dento vo significando

Род христиан, гордынею смущенный, Ты думаешь, что люди велики? О нет! С пути прямого совращенный, Ты позабыл, что все мы — червяки, Которые родятся, умирая, Чтоб превратиться, злобе вопреки, В тех бабочек Божественного Рая, Которым суждено в лазурь вспорхнуть.

Так что ж такое слава? Дуновенье Изменчивого ветра, что, с высот Спускаясь к нам, меняет направленье, Толкая то вперед нас, то назад! Так что такое слава? Проявленье Минутного восторга, вздох, азарт Ребенка, старика предсмертный лепет...

Кто может покидая мир в слезах, Уверен быть, что вечный образ лепит, Что в памяти на много лет вперед Останутся тоска его и трепет?

Но слава — как зеленая ботва: Её мгновенно пожирают слизни!

О слава! Ароматна Ты, но и преходяща, как цветок!

Едва ли человек достигнет цели, Когда в нем постоянно мысль одна Сменяет мысль другую, и на деле Они ослабят ум его тогда, Поскольку утвердиться не успели...

Как расстоянье может обмануть Порою, сын мой, даже взор провидца.

И худшая вина была б, наверно, Искуплена раскаяньем таким. Все люди слабы... Или лицемерны... Оставь же распри злобные двоим, Что мучают друг друга в бездне Ада, И никогда не приближайся к ним. Тогда сумеешь избежать распада.

Ад — пустота, унылая могила. Должны живые мертвым помогать.

Не все то лживо, что невероятно.

В нашем деле Не тот порою верен, что открыт, Путь, а другой — извилистый, опасный.

Ты слабости не должен поддаваться: Для подвига нетрудных нет дорог. Тебе же, коль ведешь себя, как цаца, Пристало б тело греть в подушках, На шелковых простынках просыпаться. Без трудностей и славы нет в веках; Проспишь свой час — и вот пропал бесследно, Как пена волн, как ветер в облаках. Бездействие бессмысленно и вредно.

Что ж, бедной утке под воду нырять Приходится, чтоб сокол не добрался. И сокол, покружив, спешит опять Под облака и промаха стыдится...

Как зеркало, что облик отражает, Так отразить могу без лишних слов Твою тревогу.

Трудно ль угадать, Что если разум в грешнике проснулся, То он и с бесом может совладать.

Но знай: кто соревнуется с чертями В лукавстве, — доведет себя до слез!

Не изменяет память лишь тому, Кто чутко слушал всех, кого он встретил.

Растративших в усладах состоянье И проливавших слез кровавых яд, Всех, кто отверг любовь и ликованье, Приемлет средний круг за ратью рать...

Страшнее зла, пожалуй, не назвать, Чем ложь, от всех скрываемая или Бесстыжая. Мы знаем, что вражда Всегда во лжи нуждается и силе. Кто ближних обирает без стыда, Напрасно молит у Небес прощенья. Обман — людской порок. И он всегда Карается Творцом без промедленья. И гнусный лжец, и бессердечный тать В Аду познают страшные мученья, Где не сойдет к ним Божья благодать.