Сунако Киришики

У всех один конец, перед смертью все равны.

— Благодаря вам я стал лучше понимать себя. — Понимать себя? — Да. — Тогда ответьте мне. Почему вы пытались убить себя? — Потому что отчаялся. — Дело ведь не в этом. Нет. — Но ведь он убил своего брата от отчаяния. — Он? — Брат его был связующей нитью между ним и окружающим миром, и, вместе с тем, между ним и отчаянием. Он заглянул в пустые глаза брата и промолвил: «Я не питал к тебе ненависти». «Знаю», — ответил тот. Тогда усопший заговорил впервые: «Ты разорвал оковы, что держали меня на горе. А гора та была во власти Бога. Мне приходилось изображать из себя праведника, дабы Бог был милостив ко мне. Я подавлял себя. Ненавидел и проклинал гору. Я не мог жить иной жизнью, но и примириться с подобной не мог. Ты же был совсем другим. Свободным.» — Потому то младший брат и шел за старшим? — Верно. Именно поэтому младший брат и желал быть со старшим. — Почему же старший брат был в отчаянии? — И тогда шики промолвил вновь: «Благодарю. Я хотел, чтобы ты убил меня». Он посмотрел на младшего брата, и тот неожиданно исчез. Но время возвращаться усопшим в могилу еще не пришло. И всё же его брат растворился в воздухе. Впервые взывал он к своему брату, выкрикивал его имя. Вдруг понял, что повторяет свое. У него не было брата. Он убил. И он был тем, кого убили. Отчаяние породило его младшего брата, и оно же заставило его пролить кровь себя самого.

Твои привычки, возраст, личность, богатство или красота — всё это имеет значение только когда ты жив. Смерть обесценивает твое существование — именно это делает её такой беспощадной.

Я думала, у Вас должны быть рога и копыта, ведь так обычно описывают людей, отвергнутых Богом, хотя что с того, что у вас нет рогов? Зато есть шрамы.