Альфред де Виньи

Честь — это поэзия долга.

Самая лучшая из муз не прокормит человека, эти девицы годятся только в любовницы, а не в жёны.

О суеверия любви непреходящей, О разум и расчет, два хвастуна пустых, О шепот сердца, звук, сильнее труб гремящий, Не вами ль западни на всех стезях земных Нам уготованы с рожденья до кончины - Надежды, эти с гор летящие лавины, Что тают, как снежки в руке, слепившей их?

Стремимся победить мы время и пространство, Нам умереть милей, чем опоздать хоть раз. Нажива — вот где мир являет постоянство, Вот цель, которой все подчинено сейчас.

Увы, поэзия, жемчужина мышленья! Волнения души, равно как и морей, Не властны угасить то бледное свеченье, Что образуется под мантией твоей; Но стоит гению украситься тобою, Как чернь кощунствовать начнет, от страха воя, - Твой блеск божественный его внушает ей. Энтузиазм всегда враждебен слабым душам: Опасен кажется им жар, сокрытый в нем. Но почему? Ведь мы в себе отнюдь не тушим Другие светочи, что нас палят огнем, - Жизнь, веру и любовь. Кому придет желанье Без солнца навсегда оставить мирозданье? Мы ценим бытие, хотя подчас клянем.

Честь — это совесть, но совесть болезненно чуткая. Это уважение к самому себе и к достоинству собственной жизни, доведенное до крайней степени чистоты и до величайшей страстности.

О! если б человек был так же духом тверд, Как званием своим «царя зверей» он горд! Бесстрашно умирать умеют звери эти; А мы — гордимся тем, что перед ними дети! Когда приходит смерть, нам трудно перенять Величие зверей — умение молчать. Волк серый! Ты погиб, но смерть твоя прекрасна. Я понял мысль твою в предсмертном взгляде ясно. Он говорил, твой взгляд: «Работай над собой И дух свой укрепляй суровою борьбой До непреклонности и твердости могучей, Которую внушил мне с детства лес дремучий. Ныть, плакать, вопиять — всё подло, всё равно. Иди бестрепетно; всех в мире ждет одно. Когда ж окрепнешь ты, всей жизни смысл проникнув, - Тогда терпи, как я, и умирай, не пикнув».