Андрей Николаевич Дмитриев

По барельефам старинных зданий читаешь фасады, как книгу живого участия в событиях камня, и видишь, какими мы станем после наложенного алебастра. В здешней природе пахнущих глянцевой упаковой пресловутых вещей — всякий выпад изящный — уже анимация. По барельефам читаешь, как это далёко-далёко от того, за что принято в бурю держаться.

Помню Карелию — сосны-сосны, вода-вода, камни-камни. Поезд летел по откосу - раздвигая хвою стальными руками. Липли к окнам — смотрели на травы и ели, на чёрные и замшелые щели в чреве дикой природы, из которых летели птицы, нами не встреченные доселе.

Знала Агафья чёрные-чёрные зимы - чёрные ветви царапали чёрные окна, чёрные вороны жгли свой рассыпанный уголь - жить с этим чёрным в груди не осталось ни силы, ни на жизнь отведённого срока - скоро уж всё заберёт в белый сон эта белая вьюга.