Ашот Сагратян

Взор, обращённый в себя, должен быть готов ко всему.

В раковине слова океан смыслов.

Насмерть бились «белые», Грудью встали «красные», Победили «серые» — самые опасные!

Душа ребенка — чистая доска. По ней сперва родители ходили, А после — воспитатели следили... Непонятая взрослыми тоска, Затасканная нормами житейства, Мальчишку развращала в старика. И чья-то недалекая рука Премудростям учила фарисейства. Ребенок рос и жгла его тоска, Ломал с досады пахнущую ветку И все грозился мир привлечь к ответу И что-то первозданное искал...

Я помню: бабочка порхала, Плела живые кружева, Плыла крутая синева За этим дивным опахалом... А чья-то кровь сушила, злая, Окоченевший взмах крыла... Ржавела острая игла, Хребет изяществу пронзая.

Мир суетных желаний позади, В костях уже похрустывает старость, И мне в затылок пристально глядит Набухшая под веками усталость. Полвека я ошибками грешил, Теперь поджал — и мысли, и желанья, Знаком и мне горячий свет вершин, Постиг и я всю боль непониманья. Без нежности и я болел в ночи, Терял и я, не зная обретений. И первая любовь во мне кричит, Кричат и всех последующих тени.

Зло побеждало... У Добра Под сердцем теплилась надежда, Что Зло в конце концов невежда, Что надо выжить до утра, Что вся борьба была не зря: Нависла и над Злом усталость... А вечным двигателем Зла Присутствие Добра являлось.