Борис Рыжий

Ничего действительно не надо, что ни назови: ни чужого яблоневого сада, ни чужой любви, что тебя поддерживает нежно, уронить боясь. Лучше страшно, лучше безнадежно, лучше рылом в грязь.

Благодарю за всё. За тишину. За свет звезды, что спорит с темнотою. Благодарю за сына, за жену. За музыку блатную за стеною. За то благодарю, что скверный гость, я всё-таки довольно сносно встречен. И для плаща в прихожей вбили гвоздь. И целый мир взвалили мне на плечи. Благодарю за детские стихи. Не за вниманье вовсе, за терпенье. За осень. За ненастье. За грехи. За неземное это сожаленье. За бога и за ангелов его. За то, что сердце верит, разум знает. Благодарю за то, что ничего подобного на свете не бывает. За всё, за всё. За то, что не могу, чужое горе помня, жить красиво. Я перед жизнью в тягостном долгу. И только смерть щедра и молчалива. За всё, за всё. За мутную зарю. За хлеб, за соль. Тепло родного крова. За то, что я вас всех благодарю за то, что вы не слышите ни слова.

Я всех любил. Без дураков.

Длиною в жизнь любая из дорог.

В России расстаются навсегда. В России друг от друга города столь далеки, что вздрагиваю я, шепнув «прощай».

Над домами, домами, домами голубые висят облака - вот они и останутся с нами на века, на века, на века. Только пар, только белое в синем над громадами каменных плит... Никогда, никогда мы не сгинем, мы прочней и нежней, чем гранит. Пусть разрушатся наши скорлупы, геометрия жизни земной, - оглянись, поцелуй меня в губы, дай мне руку, останься со мной. А когда мы друг друга покинем, ты на крыльях своих унеси только пар, только белое в синем, голубое и белое в си…

... душа моя, огнём и дымом, путём небесно-голубым, любимая, лети к любимым своим.

Может лечь на теплый ветер и подумать-полежать: может, правда нам отсюда никуда не уезжать?

Стеклодувы на небе выдувают стоваттную лампу луны. Засыпая, я вижу прекрасные сны, разноцветную небыль. Все плохое, что было вчера, позабылось сегодня. Так всевышним угодно, чтобы мы не привыкли к ударам судьбы, чтобы новый удар был внезапен, но мы не сдавались и жили. И дрожат за окном миллионы огней. Я пишу ни о чем. Да имей ты хоть сотню друзей, одиночество — в жилах.

Жизнь прекрасна. Смерти нет.