Денис Липатов

Откроем форточку и слышим: кошачий лай, собачий визг - мы, представляешь, этим дышим, а вот проехал грузовик.

Ты лучше никого не тронь, угомонись, постой в сторонке: сам по себе горит огонь и ветер кружится в воронке.

Сама собой и жизнь прошла, как расторопная хозяйка - с утра до вечера дела, и ты ей лучше не мешай-ка. Она сама всё приберёт, одна управится прекрасно, она всё знает наперёд, да и с тобой всё ясно.

Может рядом море плещет, или дождик за окном, или девушка щебечет - не тревожься ни о ком.

Во всём, видать, погода виновата - февраль в обнимку с ноябрём: хотелось встать с пикетом у Сената и обозвать кого-нибудь ворьём.

Поменялась местами Россия с Америкой - такая история на грани с истерикой: фанерные домики, фастфуды, автомобили, осень в голливудском каком-то стиле. Вместо райцентров — уездные тауны, пивнушки и бани — салуны да сауны. Симметрично Америка — та ещё клуша - вместо коттеджей — избы на ножках Буша, и хотя райсовет зовут пока мэрией, а степи вокруг величают прерией, Мэри вздохнёт на плече у Билла: осень какая в этом году наступила! я слово забыла, ты говорил... Болдинская — напоминает Билл.

Здесь, в общем, не на что и посмотреть, ну так себе — город и город, не скажешь: увидеть и умереть, ну речкой он на двое вспорот. Пока ты там бродишь в столицах своих по всяким культурным пространствам, здесь, даже до Кирова катится чих емелькою на атаманство.

Болезнь равнодушной латынью Не лучших сулит перемен: Себя осознаешь с уныньем Системой артерий и вен. Не личностью с правом на выбор Своей уникальной судьбы, А пулей, под общий калибр Подогнанной для стрельбы. Ведь, в общем, на взгляд эскулапа, Не много ты чем отличим От прочих, попавших в лапы, Ну разве ещё излечим.

Ни с чем не хотел мириться, Всё мерил меркой своей, Потом перестал и злиться - Спокойнее стал и мудрей.