Джеймс Саллис

Гармошка прогоняет через себя звуки, как сердечный клапан, пульсируя в такт мелодии. Вдох, выдох, толчок — и выходит песня.

Может, ему стоит развернуться, притормозить и объяснить им, что такова жизнь: длинная череда событий, которые вечно идут не так, как было запланировано? К черту!... Или до них самих дойдет, или нет. До большинства не доходит.

Судьба вечно отправляет нам послания, а потом усаживается рядом и смеется над нами, глядя, как мы бьемся в бесплодной попытке их расшифровать.

— А чем он занимается? — В последнее время увлекся благотворительностью — помогает обеспечивать работой государственных служащих. Гонщик растерялся. Увидев недоумение на его лице, Ирина добавила: — Он сидит. — Ты хочешь сказать, в тюрьме? — Именно это я и хочу сказать.

Принесли выпивку. Гусман расплатился, оставив большие чаевые. Знаком со всеми, подумал Гонщик, способен поставить себя на место официантов, умеет читать, что у них на уме, чего они ждут. Своего рода сопереживание. — Рина всегда укоряла меня в том, что я хочу от жизни слишком малого, — продолжал «просто Гусман». — Зато, по крайней мере, ты не разочаруешься. — Что правда, то правда.

Медицина стала величайшей любовью моей жизни, единственной богиней, которая была мне нужна и за которой я ухаживал… Правда, с тех пор много воды утекло...