Евгений Петров

— Я не хирург, — заметил Остап. — Я невропатолог, я психиатр. Я изучаю души своих пациентов. И мне почему-то всегда попадаются очень глупые души.

— О карманных деньгах не надо думать, — сказал Остап, — они валяются на дороге, и мы их будем подбирать по мере надобности.

Рио-де-Жанейро — это хрустальная мечта моего детства, не касайтесь её своими лапами.

Командовать парадом буду я!

Он свои деньги мне сам принесёт, на блюдечке с голубой каёмкой.

Но вы не трещите крыльями без повода.

А что, разве я похож на человека, у которого могут быть родственники?

На дверях столовой «Бывший друг желудка» висел большой замок, покрытый не то ржавчиной, не то гречневой кашей.

Ну вас к чёрту! Пропадайте здесь с вашим стулом! А мне моя жизнь дорога как память!

Просто и убедительно, в стиле чемпиона!

Васюкинские шахматисты внимали Остапу с сыновней любовью. Остапа понесло. Он почувствовал прилив новых сил и шахматных идей.

Ну ты, жертва аборта, отдай концы, не отчаливай.

Таинственный соперник. Его нужно опередить, а морду ему мы всегда успеем пощупать.

Что, усы дороги вам как память?

Нервных просят не смотреть!

Что вы на меня смотрите такими злыми глазами, как солдат на вошь? Вы на себя посмотрите!

Начинать полуторастотысячное дело и ссориться из-за восьми рублей! Учитесь жить широко!

Наших невест давно на том свете с фонарями ищут.

Это грабёж среди бела дня.

Сделал своё дело — и уходи!

Пассажир очень много ест. Простые смертные по ночам не едят, но пассажир ест и ночью.

Женщинам тоже тяжело.

Надо мыслить. Меня, например, кормят идеи.

— Только вы, дорогой товарищ из Парижа, плюньте на все это. — Как плюнуть?! — Слюной, — ответил Остап, — как плевали до эпохи исторического материализма.

Шоферы любят хорошие дороги.