Цитаты на тему «арест»

Если бы Санта-Клаус существовал, я бы арестовал его за взлом и проникновение.

Несчастная страна, где они даже не знают, как тебя повесить.

— Да брось, мужик, наручники слишком туго затянул! — Ну, что ж поделать, они новые — еще не растянулись.

— Простите, на каком основании? — На основании вашего признания. — Но я ни в чем не сознавался. — Вы признали себя членом группы заговорщиков, в присутствии своего адвоката. — Офицер, я помогал вам. — Знаю и очень ценю это. — Так почему?.. — Потому что я коп, а вы нарушили закон. Вот как бывает.

Если будешь мне мешать искать Харли, одному из ваших из внутреннего отдела, наконец выпадет шанс арестовать меня за то, что я сделаю с тобой.

— Ты арестовал меня, чтобы Возняк подкинул улику? Я могла сделать это и сама, не ссорясь с ним! — Харли, понадобься мне просто продажный коп, я бы нанизал пончик на крючок. А мне нужен человек со связями.

— Я узнаю все и арестую тебя. — Нет, ты лишь влюбишься в меня. — Я уже в тебя влюблен. И все же, я тебя арестую.

Плохие парни, чё вам надо, чё же вам надо? Чё вы будете делать, когда шериф Джон Браун придёт за вами? Скажите, чё вы собираетесь делать? А сейчас никто не даст вам сбежать. Полиция сейчас не даст вам сбежать. Тот старый солдат не даст вам сбежать сейчас. Даже ваши глаза не помогут вам убежать.

Реакция людей на арест столь же различна, сколь и непредсказуема.

— Его зовут Джон Фрейзер. — Ты знаешь его? — Да, он дважды арестовывал моего отца и один раз брата. — Он ей как родной.

По ошибке вместо преступника арестовали кого-то другого, но с трупом все обошлось – его ни с кем не перепутали.

Последнее слово: сдаюсь! Добровольно.

— Кто такой? Что ты молчишь, как рыба об лёд? Кто такой? — Да я бродячий солдат, пеший пехотинец. Иду на родину, под Харьков. — А ну, идём. Ты есть арестованный.

Тебе надо, ты и арестовывай.

Жаль, что нельзя арестовать человека за походы налево.

Я полицейский и я тебя арестую. Ты нарушил закон, не я его писал, может я даже не согласен с ним, но я заставлю тебя его соблюдать и, как бы ты не молил, клянчил, просил или пытался понравится, я все ровно засажу тебя за решетку. Если ты побежишь, я догоню тебя, если нападешь — я буду драться, выстрелишь — получишь пулю в ответ. Отступать мне запрещает закон. Я — следствие твоего преступления, неоплаченный счет, твоя судьба со стволом и значком, но за ним бьется такое же сердце, как и у тебя. Я проливаю кровь, думаю, люблю и меня можно убить, но я не один. За мной стоят тысячи таких же как я сестер и братьев, готовых отдать за меня жизнь, а я за них. Мы друг за друга горой, тонкая синяя линия, предохраняющая жертву от хищника, добро от зла. Мы — полицейские...

— Немедленно спускайся с лестницы с поднятыми руками! — Как я, по-вашему, это сделаю?

— У меня ордер от министра внутренних дел. Вы будете арестованы за все те разрушения, причиной которых стало ваше желание удовлетворить свои амбиции. — Пате, но всем очевидно, что я, Я рисковал своей жизнью, Пате! Я убил монстра — скажи это министру! — С удовольствием. Виктор Мэйнот, я арестую вас ещё и за предумышленное убийство месье Франкура. — Что? Ты спятил... — Наоборот. Я был верным слугой, и не замечал, как по дороге выбранной вами мы катимся вниз! Понадобилась блоха чтобы я всё осознал. — Ты сошёл с ума! Какая-то жалкая, маленькая блоха... — Ошибаетесь — в этой блохе было больше человечности, чем в твари, которую я вижу перед собой. Увести его!

Из-за меня арестовали двоих. Я мог только догадываться, что будет с ними. Было ясно, что любой немец рассказывающий мне правду считался предателем... С этого момента я вынужден был прятать любую информацию, как вор. Если Гестапо найдёт мои дневники, то там не будут указаны имена, адреса и улики ведущие к тем, с кем я разговаривал… Я не сомневался, что для меня было важным оставаться в Берлине и рассказывать правду. Нацистская Германия становилась огромным комом лжи... Кто-то должен остаться и рассказать всю правду.

— У него даже разрешения на оружие не было. — Ну, это же серьезное нарушение! — А ты пойди в морг и арестуй его за это.

К счастью, нас нельзя арестовать за одни мысли.

Товарищ Маршал Советского Союза, Гоцман арестован сегодня ночью… Как участник антисоветского заговора. На лице Жукова загорелись красные пятна. Он ткнул пальцем в полковника МГБ: — На каком основании?! — Товарищ маршал… — пробормотал тот. — Но… Гоцман же публично сравнил ваши действия с действиями немецко-фашистских оккупантов... И к тому же... — При чем тут сравнил или не сравнил?! — Жуков в ярости ахнул кулаком по столешнице. — Я, мать твою, отдавал приказ его арестовывать или нет?! — Никак нет... — Тогда на каком основании? Полковник МГБ молчал, понурив голову. — Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас позвонил в Москву Абакумову и сообщил ему, как ты тут своевольничаешь? Ты хочешь сегодня же вечером поехать командовать оленями в тундре, да?!

— Идём. — Куда? — Тащить верблюда!

— Барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен! Вас приказано арестовать. В случае сопротивления приказано применить силу. — Кому? — Что кому? — Кому применить силу в случае сопротивления, вам или мне? — Не понял… — Так, может, послать вестового переспросить? — Это невозможно. — Правильно. Будем оба выполнять приказ. Логично?

Елена Станиславовна, встревоженная исчезновением всего старогородского ареопага, метала карты с возмутительной небрежностью. Карты возвещали то конец мира, то прибавку к жалованью, то свидание с мужем в казённом доме и в присутствии недоброжелателей – пикового короля. Да и само гадание кончилось как-то странно. Пришли агенты – пиковые короли – и увели прорицательницу в казённый дом, к прокурору.