Энди Андерсон

— Я тебе говорила: никаких заряженных ружей в доме! — Но у Луи в кровати находится олень!!! — А мне плевать! Хоть элитный отряд латиноамериканских повстанцев! Ни — за — что!

— Мама, можно тебя спросить? В чём смысл Дня Благодарения? — Ну, это всем известно, Луи. В пироге с тыквой. — В пироге с тыквой?! — Во-первых, ты берёшь тесто, во-вторых, берёшь тыквенную начинку — две совершенно разные субстанции. Но при соединении и выпекании из них получается потрясающая вещь! Вот для этого и нужен День Благодарения! — Я как-то об этом не думал... — Луи, послушай внимательно — День Благодарения... [Да-а... Я представил, как стою перед всей школой и утверждаю, что смысл Дня Благодарения в тыквенном пироге! Я рискнул обратиться к отцу.] — Папа? [Энди защемляет руку ножкой раскладного стола и вопит от боли] — Можно спросить? — Да, я тут решил немного йогой позаниматься! — В чём смысл Дня Благодарения? — Интересный вопрос. Название происходить от латинского слова... В вольном переводе это значит «масса назойливых гостей в доме»! — Да? — Нет, серьёзно. Как только в твоём доме появляются гости, это сразу называют праздником!

— Папа, где твоё сердце? — У Железного Дровосека!

— Денни, держи доллар за то, что никогда не стрижёшь газон. Лора, держи полтинник за то, что целыми сутками висишь на телефоне. Кэрол, держи четвертак за то, что никогда не выносишь мусор. Луи... что-то я не припомню, чего ты не делаешь... — Эй, а я снят с довольствия?! — Томми... ладно, держи пять центов за то, что тебе пять лет. И толку от тебя нет никакого!... но я всё равно тебя люблю.

— На войне нам для наших танков никогда воск не выдавали. Приходилось использовать ушную серу. К счастью, этого добра у нас всегда в семье хватало. — Можно гордиться.

— Как ты уговорил маму выйти за тебя? — О чем ты?! Посмотри на это лицо. Разве нужны уговоры?

Гудок? Зачем тебе гудок?! Бог наградил тебя большой пастью — пользуйся!

Бластер-шмастер, да я танк водил, приятель!

Знаешь, я не удивлюсь, если мне предложат пост в ООН. Или воздвигнут памятник в центре города. И даже назовут в мою честь сэндвич. Так и вижу — Андерсэндвич, хе-хе! Это и значит увековечить.

— Хорошая новость: я наконец овладел этим приёмом прослушивания земли. — А плохая новость? — Сюда бегут табуном сто пятьдесят охотников...

— Олень вон там! — А ты уверен, Андерсон? — Уверен ли я? А медведи живут в лесу? А солнце встаёт на востоке? А из двух дураков получится умный?! — Э... нет.

Кто это стащил мои сырные палочки? Эти дети хуже, чем наше правительство! Я живу под одной крышей с целой кучей налоговых инспекторов!

— Как ты её назовёшь? — Перец. — А Чешуйка Вторая? — ПЕРЕЦ!!!

К наступившему Рождеству мне удалось скопить 12 мигреней, 11 орущих детей, 10-часовой рабочий день, 9 жалоб от соседей, 8 лающих собак, 7 домашних забот, 6 ремонтных работ, 5 лет до пенсии, 4 счёта на квартплату, 3 кредита под заклад, 2 недели отпуска и жену, чтоб мне вынести всё это!

— Видишь две зоны защиты по краям поля? Представь себе, что это — пончики. — А желе в них есть? — Да всё есть! Вот почему все игроки хотят туда попасть. Но без ключа им туда не войти, а ключ — это мяч. Понял? — Это и есть футбол? — Это и есть футбол.

— Я точно знаю, что тебе нужно. — Куча пончиков? — Нет. Бабушкин пирог! — А как же его есть? Он каменный. — Есть его нельзя, помрёшь. Подними его. — А это что? — Я называю это «потогонка Андерсена». В момент приведёт в форму. Тут тебе и штанга, тут тебе и тренажёр, а это — для работы над бицепсами. И раз уж нам обоим так нравится открывать холодильник, пусть уж от этого будет какая-нибудь польза. Ну, Луи, подними жрачку! — Десерт! — Я пока подниму что полегче: йогурт и чернослив! — Легковес!