Луи Андерсон | 46 цитат

Простите. Я не могу читать эту речь, а всё из-за того, что мне сегодня сказал мой отец. Он сказал: «Всегда говори правду». А если по правде, я купил эту речь, а потом сделал вид, будто написал её сам. Но я не скажу, у кого купил её. [...] Теперь мне остаётся только извиниться и попросить разрешения прочесть свою речь. Она называется «Мой герой». Недалеко отсюда расположен мемориал Линкольна. Побывав там, я вдруг понял, кто мои герои. В их честь не установлены памятники, но они — мои герои. Это моя мама, которая мне во всё помогает, мои друзья, которые меня поддерживают, и, конечно, мой отец, который меня... содержит. Он тоже мой герой, хотя иногда на меня орёт.

— Мама, можно тебя спросить? В чём смысл Дня Благодарения? — Ну, это всем известно, Луи. В пироге с тыквой. — В пироге с тыквой?! — Во-первых, ты берёшь тесто, во-вторых, берёшь тыквенную начинку — две совершенно разные субстанции. Но при соединении и выпекании из них получается потрясающая вещь! Вот для этого и нужен День Благодарения! — Я как-то об этом не думал... — Луи, послушай внимательно — День Благодарения... [Да-а... Я представил, как стою перед всей школой и утверждаю, что смысл Дня Благодарения в тыквенном пироге! Я рискнул обратиться к отцу.] — Папа? [Энди защемляет руку ножкой раскладного стола и вопит от боли] — Можно спросить? — Да, я тут решил немного йогой позаниматься! — В чём смысл Дня Благодарения? — Интересный вопрос. Название происходить от латинского слова... В вольном переводе это значит «масса назойливых гостей в доме»! — Да? — Нет, серьёзно. Как только в твоём доме появляются гости, это сразу называют праздником!

Когда я увидел, как они идут вместе, я понял, что я не потерял свою собаку. Я помог Вику найти дорогу.

— На войне нам для наших танков никогда воск не выдавали. Приходилось использовать ушную серу. К счастью, этого добра у нас всегда в семье хватало. — Можно гордиться.

— Как ты уговорил маму выйти за тебя? — О чем ты?! Посмотри на это лицо. Разве нужны уговоры?

— Хорошая новость: я наконец овладел этим приёмом прослушивания земли. — А плохая новость? — Сюда бегут табуном сто пятьдесят охотников...

Когда тебе восемь лет, задержать дыхание на неделю легче, чем скрывать в тайне, что у тебя есть новое животное.

— Как ты её назовёшь? — Перец. — А Чешуйка Вторая? — ПЕРЕЦ!!!

Какая скука — машина, которая реагирует на тормоза.

— Я точно знаю, что тебе нужно. — Куча пончиков? — Нет. Бабушкин пирог! — А как же его есть? Он каменный. — Есть его нельзя, помрёшь. Подними его. — А это что? — Я называю это «потогонка Андерсена». В момент приведёт в форму. Тут тебе и штанга, тут тебе и тренажёр, а это — для работы над бицепсами. И раз уж нам обоим так нравится открывать холодильник, пусть уж от этого будет какая-нибудь польза. Ну, Луи, подними жрачку! — Десерт! — Я пока подниму что полегче: йогурт и чернослив! — Легковес!

— Видишь две зоны защиты по краям поля? Представь себе, что это — пончики. — А желе в них есть? — Да всё есть! Вот почему все игроки хотят туда попасть. Но без ключа им туда не войти, а ключ — это мяч. Понял? — Это и есть футбол? — Это и есть футбол.

И без того трудное детство у тех, чьи пальцы как сосиски. А если на них ещё и рукавицы...

[звонок в дверь] — Бабушка! — Что она забыла? Зубы?

— Знаешь, Луи, иногда даже очень хорошо, что люди уезжают... — Почему это? — Э-э-э, не знаю!

— Запах как от динозавра? — А от папы лучше? — Я все слышал!

[Утро Рождества тоже было особым. Папа называл цену каждого подарка. Поочередно.] — Надеюсь, они рады. Эти санки стоят 12 баксов. Есть не будем месяц, зато они смогут кататься с холма. Может, врежутся в оленя и мы его зажарим на ужин.

— Какая красота! Просто глазам своим не верю! [Папа справился. Будучи гением электротехники, он в одиночку, с помощью мокрого снега, умудрился врубить гирлянду. И по-моему, видя реакцию миссис Стилмен на наш сюрприз, отец растаял] — Подождите, когда бабуля счет за это электроэнергию получит.

— Папа, представляешь, у миссис Стилмен даже нет елки... — Молодец, сэкономила 35 баксов.

— Пап! Она [елка] согнулась! — Поставь у телевизора, никто не заметит. За такие деньги она у меня корни пустит!

— Сколько вон та [елка] стоит? Без веток, паршивенькая. — Эта стоит 35 долларов. — Что? И вы сами ее украсите? Я дам за нее 3 бакса! — О боже! Лучше быть сиротой!

— Когда мы будем вешать гирлянды? — Когда шла война, мы не вешали гирлянды... — Что-что? [Мама была переводчиком] — Папа говорит, что в следующие воскресенье. — Что? В этом году не будет гирлянд, надо экономить энергию! — Чью, твою?

— Сегодня у тебя видок посвежее. — Я стал жаворонком! — Серьезно? Я сообщу врагам, что теперь нас можно бомбить в любое время после рассвета.

— Прости пап, я занят. Надо доесть кашу и потом хочу заняться Шекспиром. — Разве Шекспир обеспечил тебе крышу над головой и пищу на столе? Разве Шекспир дает тебе деньги?! — Но папа, мне надо дочитать Генриха IV. — Здесь я король. Король Энди. И королю Энди Первому нужна твоя помощь. — Покоя нет той голове, что на себе несет корону. — Что это значит? — Значит, не наезжай на своих детей, а то можешь остаться без королевства. — Это мятеж! Кто тебя такому научил?! Ора!