Луи Андерсон

По крайней мере, мы заняты более важными делами. Фасолью и… фасолью.

— Пап, Джинни Харпер переезжает! — Кто? — Джинни уезжает в Детройт! — Что ж, это большой штат, там делают много машин. А, зачем туда переезжать? — У отца новая работа! — Ых! [И, вдруг, у папы загорелись глаза. Наконец-то, сейчас, он даст мне совет, прямо как по телику.] — Луи, вот что надо сделать, мой мальчик. Послушай меня, узнай, отдал ли уже старик Харпер, кому-нибудь своё место для парковки, моё-то далеко. Если бы я смог занять его место, мне бы не пришлось по утрам далеко топать, я ведь всю войну прошагал... Я не жалуюсь, просто хочется поспать утром хотя бы десять минуток.

— Пап, а когда ты заканчиваешь? — Вот когда у тебя ноги будто приросли к полу, а из спины будто вырвали позвоночник и твоя голова шумит будто оркестр. — Тогда заканчиваешь? — Нет, это значит работать ещё час.

Мне крайне неприятен этот лагерь, мне крайне неприятно то, что мои трусы висят на дереве, и мне крайне неприятно разговаривать с вами.

— Сент-Луис сороковых годов... — А мама сказала Чикаго! — Ну а какая разница? Был жуткий зимний вечер... — А мама сказала — лето! — И через полгода мы поженились... Никогда не забуду этот день — 28 февраля! — А мама сказала — 27! — Откуда она знает, она что там была??

— Андерсон! Бита должна остаться в руках, а лететь в поле должен мяч!! — Какие тонкости... — 3 круга!

Мой папа — гений. Он может взять машину, которая почти не ездит, и сделать из нее машину, которая не ездит совсем.

— Луи, когда-нибудь ты поймешь, что есть вещи куда более важные, чем деньги... — Да, но сами эти вещи стоят кучу денег.

— …Ты, конечно, можешь назвать меня дураком… — Дурак!

— Ты что, знаком с президентом? — ... Если не веришь, тут я и Айк, как я его называл. [Достает и показывает Луи фотографию] — А ты где, пап? — Да ты что, совсем ослеп? Видишь вон ту руку, за спиной третьего слева, от того парня, который справа за его кейсом.

— Собаки линяют. — Папа тоже линяет.

— Пап, ты чего так рано вернулся? — А ты что, мою биографию пишешь? — Будет бестселлер...

Верно, мне нужно было симпровизировать. Будем откровенны: в импровизации нет ничего сложного. Просто лепишь все подряд.

— Привет, как дела? — Дела! Дела! Какие дела! Я строю бомбоубежище!

— Пап, мне нужно выйти. — Терпи! На войне мне приходилось терпеть по четверо суток...

— Так, чисто из интереса, сколько предлагали за рэмблер? — 5000 долларов. — ЧТО?!! — Пап, но ты же его любишь! — Знаешь, сынок, твою маму я тоже люблю, но 5000 долларов...

Это же коридор контузии! Тут еще ни один ребенок не ездил кроме Глен-Глена! А он явно контуженый...

У нас система: он меня тащит, а я — тащусь.

— Пап, макароны зеленые, они же с плесенью. — В наше время все было зеленое: зеленые макароны, зеленый лук... — Лук и так зеленый. — Это сейчас, а начиналось все с нас...