Свадьба в Малиновке

— Может, она голодная? Гражданочка, возьмите тараньку, солененькая. Да вы не стесняйтесь. Зубками её, зубками. Первый я человек на предмет успокоения. Что у вас в Малиновке? — Там Грициан с бандой. Налетел, говорит, женюсь на тебе. Завтра свадьба. — Гражданочка, я умоляю вас, прекратите это мокрое дело. Вася, тараньку. Гражданочка, зубками её, зубками.

И помни, где бы ты кого из нас не встретила, не узнавай. И откуда, куда, зачем, никому не говори.

У барона Врангеля всё английское!

Hа морском песочке я Марусю встретил В розовых чулочках, талия — в корсете! Да-да, да-да — эх, в розовых чулочках... Да-да, да-да, — эх, талия в корсете... Вдруг — патруль, облава. Заштормило море. До свиданья, пава, я вернуся вскоре! Фью-фью, фью-фью, до свиданья, пава... Фью-фью, фью-фью, я вернуся вскоре...

Хлопцы недовольны мной. Какой ты, говорят, атаман, ежели у тебя нету золотого запасу?

— А ну, ручки! А ну, топай ножками. Ну! Так говоришь, в нем бомбы? Это ж мой гардеробчик! Ах ты разбойник, ах ты бандит, это ж всё моё... — Всё твоё... А я не люди?

— Хочешь Яринка, атаманшей тебя сделаю, дорогих нарядов понашью. К себе возьму. — Куда к себе? — В банду. А, чёрт! В дивизию. Саблю дам. Коня дам. Пойдем в сарай.

— Бабоньки, поглядите, ведь это же Грицько! — Смотри, как вырядился! — Ты что, Петлюрой стал? — Я сам себе Петлюра. Вы мне тут шутки не шутите! У меня цельная конная дивизия в монастыре стоит!

— Значит, артиллерист, говоришь? Ну, а пушка где? — Был бы артиллерист, а пушку мы — бац, бац, и… Ферштейн?

— Уехали. Опоздала. А я им пирожочков испекла. Может, вы попробуете? — С удовольствием. — Вот с маком. — Ага. Люблю... со смаком!

— Вольно, разойдись! Можно оправиться и закурить. — А мы не курим!

Доннер-веттер, что за боль! На любимый, на мозоль!..

Последнее слово: сдаюсь! Добровольно.

— Отдавай пиджак! — Ты что делаешь, грабитель? Разбойник! Своих грабишь? У, гадский папа!

— Слушай, это что, настоящее? — Серебро. — Да? Продай, а? — Да ты что! — Я тебе дам сто миллионов. — Старые, Катерина. — Да, ты что? Действительные! Вот подпись и печать. Министр финансов и адъютант Попандопуло из Одессы. На тебе сто миллионов. Слушай, возьми все. Я себе еще нарисую.

— Кто такой? Что ты молчишь, как рыба об лёд? Кто такой? — Да я бродячий солдат, пеший пехотинец. Иду на родину, под Харьков. — А ну, идём. Ты есть арестованный.

Гриша, у меня же нервная система!

При всей публике — такие жестикуляции!

В Одессе жил, купался в море я Чёрном, Знали на пляже все меня. Куплеты пел, играть умел на гитаре, Любовью я играл шутя. Картина ясная — любовь несчастная, А сердце страстное горит в груди. Картина ясная — Одесса красная И мне с Одессой той не по пути...

Разойдись. Разойдись. Чего не видели? Обыкновенный человек, только с косой.

— А это не ты, когда на германскую войну шел, с моста свалился пьяный в воду? — И бабы вытаскивали? — Да. — Я. — Зем-ля-ки!

— Это не ты за купающимися девками подглядывал? А они за то вываляли тебя голым в крапиве? — За мельницей? — Да. — Где две вербы и обрыв? — Да. — Хех, нет, не я.

Трындычиха, когда в сердцах, бог знает что натворить может, потому у Трындычихи характер такой, что если Трындычиху зацепить, то Трындычиха такое отмочит, что с Трындычихой сладу не будет, а раз Трындычиха...

— Скажи мне на милость, Грицько... — Был Грицько, да весь вышел! Где мой первый адъютант? Попандопуло! — Я здесь, Гриша. — Обратись ко мне. — Можно... Пан атаман Грициан Таврический!