Франсуа де Ларошфуко

Легкое поведение — это наименьший недостаток женщин легкого поведения.

На свете немало таких женщин, у которых в жизни не было ни одной любовной связи, но очень мало таких, у которых была только одна.

Целомудрие женщин — это большей частью просто забота о добром имени и о покое.

Чаще всего вызывают неприязнь те люди, которые твердо уверены во всеобщей приязни.

Нам почти всегда скучно с теми людьми, с которыми не полагается скучать.

Притворяясь, будто мы попали в расставленную нам ловушку, мы проявляем поистине утонченную хитрость, потому что обмануть человека легче всего тогда, когда он хочет обмануть нас.

Любовь правильнее всего сравнить с горячкой: тяжесть и длительность и той, и другой нимало не зависит от нашей воли.

Как мало на свете стариков, владеющих искусством быть стариками!

Короли чеканят людей, как монету: они назначают им цену, какую заблагорассудится, и все вынуждены принимать этих людей не по их истинной стоимости, а по назначенному курсу.

Люди не могли бы жить в обществе, если бы не водили друг друга за нос.

Своекорыстие говорит на всех языках и разыгрывает любые роли — даже роль бескорыстия.

Милосердие сильных мира сего чаще всего лишь хитрая политика, цель которой — завоевать любовь народа.

Страсть часто превращает человека в глупца, не не менее часто наделяет дураков умом.

Ни один хитрец не сравнится в хитрости с самолюбием.

Люди кокетничают, когда делают вид, будто им чуждо любое кокетство.

Не может отвечать за свою храбрость человек, который никогда не подвергался опасности.

Своим недоверием мы оправдываем чужой обман.

Трусы обычно не сознают всей силы своего страха.

Чтобы вступить в заговор, нужна неколебимая отвага, а чтобы стойко переносить опасности войны, хватает обыкновенного мужества.

Опасно упрекать в робости тех, кого хотят от нее исцелить.

Все хотят снискать славу, но никто не хочет лишиться жизни; поэтому храбрецы проявляют не меньше находчивости и ума, чтобы избежать смерти, чем крючкотворцы — чтобы приумножить состояние.

У людских достоинств, как и у плодов, есть своя пора.

Воздавать должное своим достоинствам наедине с собою столь же разумно, сколь смехотворно превозносить их в присутствии других.

То, что мы принимаем за добродетель, нередко оказывается сочетанием корыстных желаний и поступков, искусно подобранных судьбой или нашей собственной хитростью; так, например, порою женщины бывают целомудренны, а мужчины — доблестны совсем не потому, что им действительно свойственны целомудрие и доблесть.