Карен Шахназаров

Украину нужно лишить её главной иллюзии, что она нужна России.

В этом проблема национализма. Национализм же ужасно туп. Любой национализм, что украинский, что грузинский, что, кстати, русский. Он ужасно ограничен. <...> Он не может выскочить за рамки... Здравый смысл ему неведом. Те нации, которые страдают национализмом, они всегда теряют.

Я вспоминаю все, что было и собственная жизнь кажется мне хрустом сломанной ветки.

Над Москвой засветились звезды. Я их видел собственными глазами. Яркие белые точки, они рассыпались в черной бездне, как будто кто-то неосторожно порвал нить с бусами. Теперь их уже не собрать, не нанизать на крепкую суровую нить, не надеть на шею любимой девушке.

Ошибки — это результат характера, а не результат ума или отсутствия его. Это прежде всего — характер.

Слово «любовь» звучит как нечто законченное, но поверьте мне, любовь — это бесконечный процесс, в котором мужчина и женщина вступают в очень сложные взаимоотношения. Где есть все: и ненависть, и желание подчинить, и эгоизм, и жертва... И она никогда не заканчивается — в этом может быть самая большая проблема. Ты никогда не можешь сказать: я люблю, так же как и не можешь сказать: я верю. Мне кажется, именно это замечательно написано у Льва Николаевича. Любовь — это процесс, который полон противоречий самых разных оттенков. Влюбленность возникает с первого взгляда — только так и бывает, а дальше — бесконечный процесс. Кто-то его проходит, кто-то нет.

Из-за чего, например, Анна поехала бросаться под поезд? Из-за того, что Сорокина привезла деньги Вронскому, а она это увидела из окна. Всё это мне кажется первостепенным, мы это показываем. Толстой не просто так всё написал. Мы все в той или иной степени проходим через эти сложные взаимоотношения между мужчиной и женщиной, когда, бывает, одна капля может переполнить всё. Но это упускается. В силу того, что может быть времени не хватает. Я, кстати, по-настоящему понял мотивы Анны, только когда услышал это в исполнении Лизы. Это есть у Толстого, и почему-то никогда не звучит. Когда она сказала: как так, они мне не отдадут сына, и в результате он вырастет у отца, которого я бросила. Это абсолютно женская мотивировка. Это важно для того, чтобы понять то, что происходит с Анной.

Мы долгое время это отрицали, боялись самого слова «идеология», но ведь если нет своей идеологии — значит приходится заимствовать чужую. Это как армия: не хотите кормить свою, кормите чужую. Идеология — это часть существования государства. Не знаю, хорошо это или плохо, но это факт. <...> Любое искусство — это и есть идеология. Поскольку вы явно отрицательно относитесь к коммунистической идеологии, вы все к ней и примеряете. Но христианство — это тоже идеология. Искусство Ренессанса — тоже идеология, оно базировалось на христианских сюжетах. Идеология — это наличие идей, вот и все. Искусство — часть мира идей. Априори в искусстве идеология уже заложена. Поэтому, конечно, если государство дает деньги на кино, оно выступает заказчиком. Что вас смущает? Микеланджело свою Сикстинскую капеллу писал с обнаженными фигурами. По заказу писал. А потом кардинал сказал: «Одень». И он написал одежду. Заказ есть заказ.