Иван

В сексе все несчастливы. Потому что секс — это то, что нельзя, а не то, что можно.

А ты не думай никогда хорошо про людей — ошибаться не будешь.

Люди посланы делами, Люди едут за деньгами, Убегая от обиды и тоски. А я еду за туманом, за мечтами И за запахом тайги.

Говорят, где дьявол не справляется, там справляются красивые женщины.

— Кто не успел, тот опоздал. — Да, тогда поедим без опоздателей. — Опоздунов, — поправил Иван, — или опозданцев... черт, не выйдет из меня лингвиста...

Я вспоминаю все, что было и собственная жизнь кажется мне хрустом сломанной ветки.

Над Москвой засветились звезды. Я их видел собственными глазами. Яркие белые точки, они рассыпались в черной бездне, как будто кто-то неосторожно порвал нить с бусами. Теперь их уже не собрать, не нанизать на крепкую суровую нить, не надеть на шею любимой девушке.

— Я убил в Африке одного слона. Мне пришлось сломать ему всю челюсть, чтобы взять зуб. Потом меня начали называть Зубником. Но я вышел на новый уровень. И теперь могу вырвать из слона все зубы так, что он даже не узнает об этом. — Зубы слона очень ценные, это большие деньги. — У слона самое ценное это память. У них такая хорошая память, что они даже при смерти помнят всё, что с ними происходило.

Море после Катастрофы вообще загадка. Весь Мировой океан — одна охрененно большая загадка. Что там, в этом бульоне жизни, сварилось?

— Чтоб меня тут гром убил! Я того не говорил! — Не достанешь мне Жар-птицу В нашу царскую светлицу, То, клянуся бородою, Где-нибудь, хоть под водою - Посажу тебя я на кол! Вон, холоп! — Ага, заплакал!

Надо быть заодно с теми, за кем сила. Только так и можно выжить.

Картины или любое произведение искусства могут существовать только тогда, когда находятся внутри тебя. Всё остальное — имитация, жалкие попытки воспроизвести то, что давно существует. Возможно, в другом измерении или на другой ступени развития... Это удивляло. То же, если бы кто-то объявил себя поэтом, не написав ни одного стихотворения, имея лишь слух и обостренное чувство прекрасного.

Собачка не сбежит, животные привязчивые. А для женщины есть только одна тяжёлая цепь — любовь. На ней может сидеть сколько угодно, и даже кормить как следует не попросит.

Не надо жить для вещей <...>. Надо жить для себя, а вещи — это слуги. Слуга не должен быть ценнее господина.

Богатые тоже плачут. Только, глупые, рыдали бы взахлёб, на публике. Садились бы в свои чёрные «Мерседесы» и громко при этом рыдали. Кушали бы чёрную икру ложками, захлёбываясь горючими слезами. И в постели с длинноногими красотками стонали бы не от наслаждения, от тоски. Плачьте, богатые, плачьте! Громче плачьте! Население к вам внимательно прислушивается.

Жить надо словно бы под стеклянным колпаком, никаких отрицательных эмоций ни туда, ни оттуда не пропускать и чётко отделять себя от неприятностей окружающего мира.

... нельзя обращаться пренебрежительно с любовью кого-то к себе, пусть даже любовь эта кажется и глупой, и ненужной. Но когда всё в жизни рушится, она единственное, за что можно хоть как-то зацепиться. Любовь и семья.

Все счастливые дни похожи один на другой, тут уж ничего не поделаешь. Это горе разное, и причины его каждый раз разные. То денег нет, то здоровья, то просто тоска забирает оттого, что горя впереди больше, чем счастья. А что счастье? Это когда всё есть, а этого всего не может быть ни больше, ни меньше. Каждый раз одинаково.

Он настоящий мужчина, он не должен возвращаться.

Побил кулаками подушку и уткнулся в нее лицом. Внезапно его накрыл холодный озноб. Вдруг я сейчас проснусь, а их нет? — подумал Иван, но упрямо продолжал лежать лицом в шершавую душную ткань, пахнущую застарелым потом. — Что это с ним? — спросил голос Убера. — А он всегда такой был, — Косолапый громко зевнул. — Не обращай внимания. А вот эту слышал? — Отличная песня. — Вот. Ты следующую послушай... ага, вот. Меломаны, твою мать, подумал Иван, против воли улыбаясь. Подушка почему-то стала мокрой. Пахла сыростью и уютом.

— Похоже, ты действительно немного расист, а, Убер? — А ты сомневался? — А как же Киплинг? — Он умер.

— Перст Судьбы на моих глазах качнулся вправо! — Хм, ничего в упор не заметила... Ваня, а вот прикола ради, покачайте этот столб и влево, и по диагонали, круговыми движениями. И почему сразу — качай сама?! Могли бы ответить чуть вежливее... — Рахиль, я рта раскрыть не успел!

Бежать — некуда, прорваться с боем — проблематично, сдаться в плен — не возьмут, гады...

— Маман! Намеки излишни — идите и сватайте за меня царску дочь! Во! — Ох-ох, Ваня! Я, конечно, теперича благородна мадама в модном туалете — однако, не высоко ли ты мостисся? Ну хоть бы генеральску? — Иди сватай, не толкуй дале.

— Мужичок, что это вы всё с животными балýете, а? Эвон! — Вот — змея запускаем! Купи — мамочку позабавить? За пинжачок отдам. С карманами, конечно!