Патрик Несс | 158 цитат

Все имеет свойство заканчиваться. Но все когда-то и начинается.

Иногда полезно выяснить, что ошибаешься.

Самая большая ошибка Гудмунда. Он не мог заменить кому-то весь мир. Но все равно пытался.

Жизнь не обязана складываться так, как ты желаешь.

Поначалу, все нормально, не фонтан, но терпимо, вот и терпишь. Потом становится хуже, но тоже привыкаешь. А потому в одно прекрасное утро просыпаешься и не можешь понять, как ты дошел до жизни такой.

Дай человеку возможность тупеть и ожесточиться, он ее не упустит.

Люди выражают просьбы по-разному. Иногда вроде бы и не прося.

Гудмунд положил руку ему на плечо. Сет вывернулся, хотя именно сейчас на самом деле отдал бы весь мир за это прикосновение.

Одиночество. Подпитанное накопившейся усталостью, кошмарное здешнее одиночество накрывает Сета с головой, словно волны, в которых он утонул.

Сет словно на дне колодца: солнце, жизнь, спасение где-то далеко-далеко, и даже если позвать на помощь — все равно никто не услышит. Знакомое ощущение.

В этом непонятном аду он совершенно и абсолютно один. «И между прочим, — думает он, — ощущение не сказать чтобы незнакомое».

Тяжесть в груди стала еще сильнее. Тайна — вот что было самое замечательное у них с Гудмундом. Уединяясь, они скрывались в собственной отдельной вселенной с населением в два человека, замыкаясь друг в друге. Сами себе мир. Сами себе пространство. И никто не имел права знать, ни родители, ни друзья, никто. Не потому что это плохо, а потому что это ЕГО. Единственная в целом свете вещь, целиком и полностью принадлежащая ему.

Знакомое желание убраться куда подальше распирало изнутри, такое сильное и осязаемое, что, казалось, загляни — увидишь.

Его и так вниманием не баловали. Может, родители даже радуются тайком, что это он утонул, а не Оуэн. «Получается, можно умереть прежде смерти». В парке никого нет, никто в целом мире не видит, как он сидит на бортике песочницы, но Сет все равно утыкается лбом в колени, чтобы не показывать никому льющихся ручьями слез.

Странно. Все любят Эйча. Все любят Монику. Но почему-то лишь поодиночке, а вместе Эйч и Моника всех только бесят.

< ... > Он рыдает, уткнувшись лбом в бетонную дорожку. По ощущениям похоже, будто снова тонешь: так же печет в груди, так же борешься с какой-то неодолимой силой, которая тянет тебя в пучину, и бороться с ней бесполезно, ее ничем не остановить, она поглощает тебя, и ты исчезаешь.

В жизни не всегда все кончается так хорошо, как в сказке.

Вера — это половина выздоровления. Вера в лекарство. Вера в будущее, которое ждёт впереди.

Светлые мысли имеют свойство порождать другие идеи.

— Ты думаешь, это легко? — огромные брови чудовища поползли вверх. — Ты готов был умереть, только бы не сказать ее.

Как невидимый человек может стать более одиноким — я не знаю. <...> Твои истории всегда казались мне бессмысленными.

Невидимость — не самое худшее, что бывает в жизни.

Не все истории заканчиваются хорошо.

Кто я? Я — хребет, за который держатся горы! Я — слёзы, которыми плачут реки! Я — лёгкие, которыми дышит ветер! Я — волк, убивающий оленя, ястреб, убивающий мышь, паук, убивающий муху! Я — съеденные олень, мышь и муха! Я — змей этого мира, пожирающий свой хвост! Я — всё то, что не приручено, всё то, что невозможно приручить!