Михаил Шемякин

Мы утратили магию русской иконы, метафизику. Бога нельзя изображать как человека.

Япония — это совершенно другой мир, интеллектуальный, необычайно сложный, необычайно интересный. Нам бы многое следовало взять у этого мудрого народа.

Я ученик Леонардо да Винчи, который писал: «Всматривайтесь в сырые пятна на стенах, трещины и прочее — там вы увидите фантастический мир, который не приходит вам в голову».

Художник, который любит свою профессию, может черпать вдохновение всюду, а придурок сидит и ждет, пока его посетит муза. Такого я терпеть не могу. На меня нашло вдохновение — это все ерунда. Художник — прежде всего труженик. Работать каждый день — это самое важное!

Когда говорили, что выступает диссидент Михаил Шемякин, я всегда подчеркивал, что никогда не был диссидентом. Мы были инакомыслящими, а инакомыслие в то время было преступлением.

Вдохновение всюду — в мусоре, например. Вот у меня была большая выставка в Русском музее, которая называлась «Тротуары Парижа» и состояла из фотографий мусора, которые я делал по ночам.

Когда меня выгнали из СССР во Францию, моя галеристка подарила мне небольшой замок. Но к замку прилагался десятилетний контракт, в котором было прописано, что я имею право рисовать, а что нет. Я сказал, что не меняю простую клетку на золотую, и вернул ей ключи от замка.

Даже когда я встречаюсь с президентами, я снимаю фуражку только на несколько секунд, в знак почтения. А потом говорю: «Извините, я вынужден сидеть перед вами в головном уборе». Уже в XVI веке можно найти автопортреты, где художники носят козырьки, чтобы защитить глаза от яркого света.

Есть иммиграция, а есть изгнание. Меня выслали из страны в трехдневный срок. Условия были простые: если я не уеду, меня посадят в сумасшедший дом или расстреляют. Мне предложили покинуть СССР бесшумно, не дав даже попрощаться с родителями. Только через два месяца мне разрешили сообщить, в какой стране я нахожусь.