Муджиреддин Бейлакани

Огонь сжигает грудь мою — из-за тебя, мой друг. Я муки сердца не таю — живу скорбя, мой друг. Ты на чужбине. Боль твоя сильней моей тоски. Я знаю это — и пою лишь для тебя, мой друг.

О ночь одиночества! Ночь, пощади! Я брошен. Закован я… Тьма впереди… О ночь, если даже ты жизнь, — уходи. О утро! Пусть гибель ты — вспыхни! Приди!

Я б кольцо свое украсить бирюзой небесной мог, Лошадь времени взнуздал бы, а дыханьем скалы б сжег, Но коль тысячу колосьев на хырмане{*} Хагани Соберу я, стихотворец, — буду счастлив, видит бог!

Сад времени нашего ядом сочится, Ни в свежесть, ни в сласть тростника ты не верь: Его сердцевина больна и червива… О жизни и смерти подумай теперь. Скрипят без конца две широкие двери - Ворота рождений, ворота потерь. Вращается мир, забывая ушедших, Бесстрастно встречая стучащихся в дверь.

Душа моя подобна океану, Мне жемчуга дарует вдохновенье, А эти пустозвоны, куклы эти Подобны грязной океанской пене, Стараются казаться соловьями! Но ведь всегда ворону выдаст пенье! Они — как ножны, языки — клинки их, Им ненавистен вольнодумный гений. Питают взятки их, как лампу — масло, Они ж чадят, как мокрые поленья! Как муравьи, они воруют крохи Со скатертей моих стихотворений… Что ж, муравьи, потопом темным хлыньте Один мой бейт растопчет вас в мгновенье!

Скрипят без конца две широкие двери — Ворота рождений, ворота потерь. Вращается мир, забывая ушедших, Бесстрастно встречая стучащихся в дверь.

Я сердец, которых горе пощадило, — не встречал. Пусть назло мне, — где то сердце, что живет в покое, где? Из всего, что сохранило время от минувших дней, — Стен, воздвигнутых судьбою, кто прочней построил, где?