Наталья Филимонова

Как жаль, что не вышла ростом: Не дотянуться до звёзд. Всё в мире настолько просто, Что даже обидно до слёз.

Собирала по буквам и строкам наши встречи. Все твердят: подожди немного, время лечит. Время лечит чужие боли почти мгновенно. Точно зная, кому подкожно и внутривенно.

Ослабела от мыслей и вечных проблем, От немых голосов, всевозможных дилемм, Научилась не слышать пожарных сирен И не видеть измен.

Теряю терпение, молодость, совесть, Пишу неизвестную времени повесть, Теряюсь в догадках, в мирских беспорядках, В часах, амплитудах, блокнотах, тетрадках.

Зачем доверять, Если лгут, убивают и мстят? Впотьмах возвращаться Туда, где нисколько не ждут? Зачем улыбаться Тому, кто тебе не рад? Взахлеб объяснять, Если знаешь, что не поймут?

Рвутся струнами тонкие нервы: Перепады температур... Я открою секрет: ты не первый, Чьи слова были горше микстур.

Так мало осталось, Так много хотелось. По миру скиталась, По жизни вертелась.

Мы — острова в мире бескрайних вод, Как ни кричи, всюду вода и соль. Наши сердца жалит медуза-боль... Наши глаза не разглядят восход...

Ты — свет, озаряющий небо, Я — холод, пронзающий душу. Ты хочешь туда, где ты не был, А мне бы под дождь, да по лужам!

Только не смей Приучать мое сердце к неверности - Я никогда не прощу разлюбивших на час.

Ты не звонишь. Ты привык к неожиданным встречам, Где-нибудь В тёмных подземках больших городов. Знаешь, от этого даже становится легче: В нас отражается пламя прощальных костров.

Только сейчас поняла — наступила осень: Время холодных ночей и измученных лиц. Каждое утро я посыпаюсь в восемь, Слышу трамвайный гудок вместо пения птиц.

У судьбы не меряно поворотов: Сотни планов крутятся в голове. И, как птица, ждущая перелётов, Ты бежишь из города на Неве.

Сутки — холод, недели — зной. Там, на юге, цветут пионы, А у нас — сапоги, капюшоны И испорченный выходной. Сутки — вместе, недели — врозь. Незаметно стекают слёзы, На бумагу ложатся прозой, Словно так у них повелось.

Горе пьёт улыбку с лица. Горе знает, кому поддать. Горе, в образе сорванца, Лишь себе самому под стать. Не умеет прощать долги, Не рыдает и не ворчит, Но сжимает свои кулаки И от боли молчит... молчит... Горе сводит с ума людей, Заставляет забыть родных. Горе скрипом дверных петель Принимает удар под дых, От усталости падает ниц, От порыва взлетает вверх. Горе — эхо кричащих птиц, Горе — отчаянный смех.

Так и будем встречаться врозь: Ты — здесь, я — там. Прикасаться друг к другу вскользь, Разъезжаться по городам. Так и будем: ты — вверх, я — вниз... В самолетах, такси, метро... Было время, когда рвались Мы друг к другу. Сейчас не то. Так и будем читать свою жизнь, Обнимать, целовать между строк... Словно створки мостов развелись: Я на — запад, а ты — на восток.

Ищи мне замену, ничуть не расстроюсь, Пусть с дрожью по телу, замучает совесть, Пусть выпрыгнет сердце от ноющей боли. Источник надежды давно запаролен.

Собираешь дары прошлого По избитым судьбой островам. Ты, наверное, слишком взрослая, Чтоб идти за советами в храм. Ты, наверное, слишком слабая, Чтобы брать на себя грехи. Режешь строчками, словно саблями, Превращая слова в стихи.

Вчера писались поэмы, Сегодня залежи слов. Вчера была королевой, Сегодня готовлю плов. Не время властно над нами, А острых упреков стена. Вручаем друг другу сами Картонные ордена - За самую смелую наглость, За самый правдивый обман. Пергаментную усталость Закидываем в карман. Мы крутимся в канители Невечного ремесла, А помнишь, в начале недели Была как будто весна.