— Привет, Дебора. Неужели ты ничего не скажешь? — А что можно сказать, когда прошло более тридцати лет? — Ну, например: «Здравствуй, как дела? Хорошо выглядишь» или «Надеялась больше тебя не увидеть». — Я и вправду не надеялась, это разные вещи.
— Привет, Дебора. Неужели ты ничего не скажешь? — А что можно сказать, когда прошло более тридцати лет? — Ну, например: «Здравствуй, как дела? Хорошо выглядишь» или «Надеялась больше тебя не увидеть». — Я и вправду не надеялась, это разные вещи.
Высохнут светлые слёзы разлуки На изголовье твоём. Знаю, остынут восторги и муки В сердце, объятом огнём. В сумерке тленного мира, я знаю, Всё изменяют года. Лишь в небесах, неизменно мерцая, Не угасает звезда.
— Ты жив... слава богам! — Это мои слова, придурок.
— Ты знаешь, каково жить в разлуке. Сперва свобода опьяняет, но однажды, ты неизбежно просыпаешься с пустотой внутри, с тупой болью от потери единственных, кто знал тебя. — Пока эта боль не поглощает тебя полностью.
Нить затем лишь и порвана, чтобы возможно скорее связать её покрепче.
— Битва уже близка. Пожелай мне удачи. — Я не могу отпустить тебя, ничего не сказав. Наверное, пожелание удачи сойдет... Я люблю тебя, солдат! — Пожелание удачи сойдет. Но «я люблю тебя» гораздо лучше. <...> Может и наступит день, когда мы с тобой разлучимся, но это будет не сегодня.
Не вспоминай том, что позабыто, - Уж я не та, что некогда была! Всему конец! Прошедшее разбито!.. Огонь потух и не дает тепла!..
Чтоб счастье наше не могли Сгубить навеки злобы руки, Не позабудь меня в разлуке, Не разлюби меня в дали.
Но сладкое счастье не дважды цветёт, Пускай же драгое в слезах оживёт; Любовь, ты погибла; ты, радость, умчалась; Одна о минувшем тоска мне осталась.
Любишь крепче То, что видишь реже.
Пусть разлука близка - Я в страну Инаба отбываю, - И в иной стороне Я расслышу в голосе сосен: «Жду», и я тотчас приеду!
Ваган не написал ей ни одного письма. Вести от него приносили странники: цыгане, торговцы, циркачи, бродяги и собиратели сказок. Ваган каждому встречному путнику говорил: «Передайте Майре, что она моё солнце. Я даже вдалеке греюсь её лучами». Слова как монеты переходили от одного к другому, иногда попадали к скупцам, которые прятали их под землю. «Скажите Майре, что она всегда будет моим Захиром, моей Психеей и моим Сфинксом». Когда кончились деньги, Ваган отрывал позолоченные пуговицы от мундира и вместе с посланием жене отдавал скитальцам. В каждом оазисе женщины пустыни пришивали ему новые пуговицы ― погонщики караванов срезали их с покойников и горстями приносили в оазис. Бедуинки оставляли себе те, что с блестящими камешками. Остальные ― с орлами, звёздами, клятвами — пришивали на кафтаны гостей, пока те в мужских шатрах расплачивались за ночлег историями и новостями.
Я знаю, мы скоро разлучимся опять и, может быть, на веки: оба пойдем разными путями до гроба; но воспоминание о ней останется неприкосновенным в душе моей.
Некоторые люди, прощаясь, становятся холодными потому, что лишь так могут вынести разлуку.
Папа, я вижусь с тобой на экране. Ты красив и неотразим. Выступая, всегда убеждаешь делами, Реформируешь этот мир. Ты умён и силён, остроумен, прекрасен! Я держу телефон в руке И листаю по кругу твои фотографии, Пока ты от меня вдалеке. Мои лайки совсем ничего не стоят, Если их у тебя – мешки. Но ты знай, что я ставлю их всей любовью И пишу про тебя стишки...
Расстояние ничтожно, — коль в душе любовь!
Царапай меня, царапай, Бросай равнодушья плеть. Я снова сойду по трапу И буду в тебя смотреть. Слова превратятся в чувства, От счастья спадёт броня, И вырвется красок буйство, Всю душу твою оголя.
Разлука, ты, разлука, Чужая сторона. Никто нас не разлучит, Лишь мать сыра земля. Никто нас не разлучит, Лишь мать сыра земля.
Остывшее чувство, — словно опавший осенний лист!
— Отчего она не последовала за ним, если так любит? Испугалась? — Только не за себя, Соловушка... Мало кто... Да нет — никто не остался бы из одного только страха. Меня порой посещают бесплодные размышления — а если бы поход Феанаро стал тем, чем должен был стать... Не бунтом — а священной войной ради обретения Первозданного Света... Разве стали бы удерживать нас Валар и разве отказали бы в кораблях тэлери? Не страх заставил повернуть тех, кто повернул. Просто очень важно порой чувствовать свою правоту. Ее страшил не путь, который разделил Финарато — а проклятье, понесенное им. Да он и сам не хотел бы для нее того, через что прошел. Нам очень важно знать, что кто-то там ждет нас... Ждет и любит.
— Он попросил меня закончить, — наконец сказал Ородрет. — Я не сразу решился... Приняться за работу означало бы признать, что он ушел навсегда.
2024 © «Мебель-24» - Данный интернет-сайт носит исключительно информационный характер и ни при каких условиях информационные материалы и цены, размещенные на сайте, не является публичной офертой, определяемой положениями Статьи 437 Гражданского кодекса РФ. Наш сайт не осуществляет НИКАКУЮ продажу товаров. Наш адрес: РоссияПосмотреть на карте |
