Лютиэн | 26 цитат

Каждая минута счастья в наши времена — это серебряная крупинка в золе.

Не бойся волчьей шкуры, бойся волчьей сути.

Лютиэн улыбнулась и свободной рукой вынула из своей вышивки иглу. — Посмотри, сестра, — нитка тянется за ней. Сама по себе она не может создать узора на основе, не может соединить плечо и рукав — ибо неспособна проколоть ткань; но и игла без нее ничего не вышьет и не сошьет. — Ты знаешь, куда он пойдет, — проговорил Келеборн. — Ты знаешь, что оттуда нет возврата. — Куда игла, туда и нить, лорд Келеборн.

Есть пути, по которым не пройти в одиночку или армией — только вдвоем.

— В конце концов думаешь — будь что будет — и ложишься в чью-то ладонь. — ... И тот, в чью руку ты лег, обнаруживает себя сжимающим рукоять меча — и что ему делать с мечом? — Разве меч может знать, что нужно с ним делать? Разве он может сказать?

Никем из нас не может быть оправдан и спасен мир, разве что только в одних глазах, полных любви... Но и тогда оправдываем не мы, а любовь... Но любовь — это еще не все, Берен. Ты — всего лишь человек и я всего лишь эльф; и хотя вместе мы больше чем один человек и один эльф, но мы не больше мира.

— Я могу сейчас лечь в твои объятия только потому что Финрод пролил за тебя свою кровь; но если бы ты мог выбирать, твоя жизнь вместе с этой любовью — или его — что бы ты выбрал? — Ты же знаешь, — Берен закрыл глаза и откинул голову на мшистый ствол. — Я бы даже не колебался... Я из тех, кому принести жертву проще, чем принять ее... Потому что если ты приносишь свою жизнь — ты умираешь, и все... Даже если смерти предшествуют муки, сама смерть — только миг. Я топтался у самого порога и знаю, как он низок — один шаг, и ты на той стороне... А иначе... Я чувствую, что мне дано больше, чем я могу унести в одиночку.

Я хочу спасти тебя только потому, что убийство мне еще более отвратительно, чем ты.

— Даже сейчас, — сказал он, погладив мечи сквозь ткань. — Даже сейчас я не могу о них плакать. — Другие могут говорить что угодно, — Лютиэн положила на его руку свою ладонь. — Но я-то знаю, что твое горе не меньше, а больше слез.

— Нет предопределенности, есть судьба. Она есть и у людей, но она берет начало и имеет конец вне этого мира. Как мог создать вас свободными тот, кто сам есть худший из невольников? Как мог дать вам корни вовне тот, кто сам корнями пророс здесь? — Он говорит иначе. — А... Он говорит... — Лютиэн улыбнулась. — Ты слышала его слова и видела его дела. Чему будешь верить?

Прежде он верил в возможность искупления, но сейчас потерял эту веру. Бывшее не сделать небывшим.

— Ты сказала, что во мне есть много из того, что ты любишь в нем. А что у него есть такое, чего нет у меня? Лютиэн пришлось немного подумать над ответом. — Самоотречение, — сказала она наконец.

— Я полюбила его за то, что он полюбил меня, — сказала она. — За то, что страдал, тая свою любовь, но был отважен, открывая ее. За то, что он предлагает мне себя всего искренне и без остатка, как жертву, полностью раскрыв ладони, не пытаясь ничего удержать и оставить себе; а меня он принимает как благословение, не требуя того, что сверх моих сил, но и не пренебрегая ни единой малостью. Люблю остроту его разума, неистовство чувств, мощь воли, которая повела его в этот безумный поход... Я люблю его за то, что он — это он; потому что я — это я. Вот, пожалуй, и все...

— Отчего она не последовала за ним, если так любит? Испугалась? — Только не за себя, Соловушка... Мало кто... Да нет — никто не остался бы из одного только страха. Меня порой посещают бесплодные размышления — а если бы поход Феанаро стал тем, чем должен был стать... Не бунтом — а священной войной ради обретения Первозданного Света... Разве стали бы удерживать нас Валар и разве отказали бы в кораблях тэлери? Не страх заставил повернуть тех, кто повернул. Просто очень важно порой чувствовать свою правоту. Ее страшил не путь, который разделил Финарато — а проклятье, понесенное им. Да он и сам не хотел бы для нее того, через что прошел. Нам очень важно знать, что кто-то там ждет нас... Ждет и любит.

— Ты знаешь, как в раковине рождается жемчужина? — Нет... — Туда, в середину, попадает песчинка. У моллюска нет рук, чтобы вытащить чужеродное тело — а песчинка раздражает; моллюску больно, и он начинает обволакивать ее своим перламутром: слой за слоем, слой за слоем... Моллюск не думает, что творит красоту — он просто жаждет избавиться от непрестанно саднящей боли.

Сколько же в мире зла от того, что кто-то хочет другим добра, как он это понимает?

— Если бы Келеборн пришел к твоему отцу просить твоей руки — разве Арфин услал бы его на поединок с Морготом? Галадриэль покосилась на дверь, за которой спал ее муж. — Вряд ли мой отец так поступил бы, — с улыбкой сказала она. — Хотя бы потому что он хорошо знал свою дочь... Я отправилась в Эндорэ за... гораздо меньшим, чем любовь.

— Скажи, Галадриэль, отчего так печально и больно — любить? — Разве только печально и больно? Ничего больше? — О, нет, сестра... Конечно, нет... Но сейчас все эти радости кажутся такими преходящими — словно ничего и не было. — Если бы не было ничего, ты бы не чувствовала потерю так остро.

Смерть, которой он грозится — это дар Единого, а то, что он сулит — это хуже смерти.

— Я избрала его по своей воле. Я люблю его, отец. — О, Эру милостивый... — Тингол застыл у окна, подставив лицо утреннему ветерку. — Как такое возможно? — Не знаю, отец. Должно быть, это в крови. — Что? — Тингол на каблуках развернулся к ней и взял за плечи. — Ты никогда не думал о том, какая пропасть разделяет тебя и мать? И чего стоило ей перешагнуть эту пропасть? И зачем она это сделала? Равная духам солнца, луны и звезд, она пришла к тебе, потому что полюбила тебя. — Ты не можешь сравнивать. — Кто и когда лишил меня этого права?

— Одно дело — иметь и потерять; другое — так и не получить... Тем проще закончить, если и не начинать. — Но ведь тот, кто имел и потерял — все же радовался, пусть и короткое время... А тот, кто из боязни потерь отказался от обладания, так и не был счастлив... Он все равно будет горевать в разлуке, и горечь его будет больше, потому что именно упущенные возможности рисуются воображению особенно заманчивыми...