Ник Кейв

Мир — дерьмо, но в нем много поводов любить.

Я хочу думать, что Богу все равно, верят в него люди или нет, говорят о нем или молчат. Он — Бог, и он не должен интересоваться такими мелочами.

Меня угнетает тот факт, что большинство людей полагает, будто Господь существует, чтобы служить им и всячески помогать. Для них Господь — это мальчик-портье из космоса, которого можно позвать в любой момент, когда он тебе потребуется. Почему-то они никак не могут понять, что Господь существует затем, чтобы давать нам возможность и силы разобраться в наших делах самим.

Я люблю рок-н-ролл. Это невероятная революционная форма самовыражения, способная изменить человека так, что он сам себя перестает узнавать. Впрочем, я вынужден признать: в рок-н-ролле очень много говна. Очень.

Я верующий человек. Я не хожу в церковь и не принадлежу ни к какой конкретной религии, но я верю в Бога. Думаю, ему этого достаточно.

Не стоит недооценивать страх. Страх — наш босс. Страх — наш царь. Страх — наш Бог. Он везде и во всем. Гибельная ловушка. Что вы думаете по этому поводу? Я-то полагаю, что страх-хороший генерал, но плохой солдат. Я лично так считаю. Изо всех эмоций страх оказывает наибольшее, можно даже сказать, всепоглащающее воздействие на наши чувства. Страх требователен, настойчив, неутомим.

В наши дни Бог работает с избранной клиентурой; ведь большинство современных людей не собираются променять милые их драгоценному «Я» земные утехи и радости на какое-то там Царство Небесное, в которое к тому же попадают только после смерти. Итак, клиентура у Бога ныне небольшая, но избранная. Народные же массы опекает дьявол.

Я лежал на спине возле живой изгороди. В небе сиял молодой месяц, напоминавший мне тысячи самых разных вещей: кусочек лимонной кожуры — хищный плавник посреди царственной заводи небесного свода — завиток золотого руна — серп жнеца — опущенный золотой лук в руке лучника — туфельку из литого золота — позолоченный рог в постели у девицы — язык — заточенный тростник — небесный клык — черпак — младенца колыбель — он прямо надо мной, но до него не дотянуться. Никоим образом. Во веки веков. Так что закроем эту тему.

Я заключил, что дело, скорее всего, в том, что страдание есть относительное состояние, ощутимое только на фоне чужого счастья.

Шрам отрешенности рассек кому-то лицо, а кому-то сердце. Кто-то растратил себя, отдавая другим, кто-то — беря у других.